Дмитрий Устинов, возглавивший Министерство обороны СССР 29 апреля 1976 года, остаётся в истории как один из ключевых архитекторов советского военно-промышленного комплекса (ВПК). Его вклад в победу над гитлеровской Германией и превращение страны в сверхдержаву неоценим. Созданное под его руководством вооружение, от легендарного автомата Калашникова до стратегических ракет, сохраняет свою актуальность и по сей день. На протяжении полувека Устинов был незаменимым для высшего руководства, а в поздние годы сам участвовал в определении глобального курса страны. Управленческие навыки этого легендарного маршала закалялись ещё в сталинскую эпоху, и именно эти ранние этапы его жизни и становление стиля мы рассмотрим.
Боевые триумфы советского оружия: "Зверобои" и "Андрюши"
Февраль 1943 года, Волховский фронт — важный узел в битвах за прорыв блокады Ленинграда. Двадцать пять самоходных установок СУ-122 заняли позиции у станции Мга, когда на них двинулись тяжёлые «Тигры» из опытной партии, которые Гитлер считал изменившими правила игры. СУ-122 нанесли удар по бортам монстров, и, как вспоминал маршал Жуков, «Тигры» были подбиты. Как позднее отмечал Дмитрий Устинов, Гитлер был взбешен, когда ему доложили об этом и представили вещественные доказательства — «Тигры» с Восточного фронта с пробитой насквозь броней.
Летом 1944 года, в ходе операции «Багратион» на Белорусском направлении, вместе с тяжёлыми танками ИС-2 в прорыв шли штурмовые самоходные установки ИСУ-152. Их 152-миллиметровые снаряды разбивали «Тигры», «Королевские тигры» и «Пантеры» — даже если броня не была пробита, ударная волна могла сорвать башню танка и вывести из строя экипаж. «Зверобои», как прозвали ИСУ-152, стали символом наступления, за шесть недель отбросившего вермахт к границам Восточной Пруссии.
17 июня 1944 года, село Налючи, операция «Багратион». В этот день состоялось боевое крещение реактивных миномётов БМ-31-12 — «Андрюш», младших, но более убойных братьев «Катюш». Их залпы не просто выжигали позиции, но и оказывали мощное психологическое воздействие на врага. Ветеран Григорий Сальман в своих мемуарах описывал случай, когда оглушённые немецкие солдаты в ходе боя кричали в репродуктор: «Рус! Кончай сараями бросаться!». «Андрюши» сыграли важную роль в освобождении Польши, Белорусской и Украинской ССР.
Что объединяет эти эпизоды? За этим оружием, которое превратило гордость Гитлера в груду металлолома, стоял колоссальный труд десятков заводов, научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро, сотен тысяч людей. Этим огромным механизмом дирижировал человек, которому в начале войны было всего 32 года: нарком вооружения СССР Дмитрий Устинов.
Ранние годы: стремление к рабочему классу
Дмитрий Устинов родился 17 октября 1908 года в семье рабочего. Его старшие братья участвовали в обеих революциях и Гражданской войне, а он сам был слишком мал для этого, что его очень огорчало.
В 1922 году, когда Диме исполнилось тринадцать лет, его приняли в Части особого назначения (ЧОН) в Самарканде — отряды быстрого реагирования, опору молодой власти в нестабильных регионах. Он начинал телефонистом, а уже через год участвовал в боях с басмачами. Демобилизовавшись в 1923 году, решил связать свою жизнь с производством. «Я очень хотел стать рабочим», — вспоминал Устинов в мемуарах.
Он поступил в Макарьевскую профтехшколу. Его первым наставником стал мастер Макар Кананин, который, предсказав, что из Димы выйдет хороший слесарь, заставил того зардеться от смущения и гордости. Тогда Устинов ещё не осознавал своего потенциала, и авторитет старшего для него имел большое значение.
В 1927 году он устроился на завод слесарем и вступил во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков). Именно в конце 1920-х — начале 1930-х годов Дмитрий Устинов усвоил несколько важных истин, которые помогли ему подняться в сталинские годы. Он понял, что революция не отменяет иерархии и что в политику лучше не вмешиваться. Его единственной идеологией было выполнять работу качественно и в срок. Инициатива и риск были приемлемы, если он точно знал, что делает. Историки называют позднего Устинова человеком системы, но это качество укоренилось в его натуре ещё в 1920-е годы.
Из простого рабочего он быстро продвинулся. Страна вступала в эпоху пятилеток, и Сталину требовались новые технические кадры. Чтобы перейти на следующий уровень, вчерашнему слесарю нужно было получить высшее образование.
В 1929 году Устинов поступил в Иваново-Вознесенский политехнический институт. Там он сразу же стал отличником и лидером, его избрали секретарём комсомольской организации. Вскоре вуз был расформирован, на его базе возникло четыре института. Устинова перевели в Московский механико-машиностроительный институт (будущую Бауманку). Москва ему понравилась: он посещал Большой театр, побывал в Мавзолее. Но пустить корни в столице тогда ему не дали — его перенаправили в Ленинград, в Машиностроительный институт.
В 1932 году в Северной столице открылся Военно-механический институт (Военмех). Туда направляли отличников-комсомольцев для формирования ядра будущей элиты ВПК. Отличник-комсомолец Устинов подходил по всем параметрам и вскоре получил зачётку и студенческий билет Военмеха.
В институте царили армейские порядки. Например, к зачётке прилагались строгие требования по дисциплине с описанием санкций за нарушения. Вуз приучал к самостоятельности. В те годы практиковали бригадный метод: на зачёте один студент отвечал за всю группу. Устинов много читал, по крупицам собирая нужную информацию, и даже упросил профессора-металловеда Бабошина издать курс лекций.
В Военмехе делали упор на практику — теорию закрепляли в заводских цехах. Бывший слесарь чувствовал себя там как рыба в воде. За станком он работал на совесть, не боясь замарать руки, что шло в плюс его репутации, а сам он глубоко вникал в суть профессии.
Параллельно с учёбой Дмитрий не забывал о комсомольской работе, которая, собственно, и привела его в Военмех. Сухарём-активистом он не был, участвовал в самодеятельности.
Я и сам всегда любил хорошую песню, лихую пляску, добрую шутку
В 1934 году он окончил Военмех с красным дипломом специалиста по артиллерийскому вооружению. Это определило его дальнейшую карьеру. Он обрёл нужные связи, получил хорошую базу, которая накладывалась на его опыт слесаря. В нём рано проявился лидер. Устинов сочетал в себе ответственность, инициативность и готовность подчиняться. Этот сплав качеств был ключевым для специалиста, востребованного при Сталине.
Кадры решают всё: становление инженера
1934 год — разгар Второй пятилетки, лозунг которой «Кадры решают всё». В это время формируется костяк советской технической интеллигенции, который определит развитие страны на десятилетия.
Оборонная промышленность была тогда в приоритете — страна активно готовилась к войне. Устинов же шёл в ногу со временем и полностью соответствовал политике партии.
В том же году его пригласили в Ленинградский артиллерийский научно-исследовательский морской институт (ЛАНИМИ), занимавшийся разработкой морской артиллерии, на должность инженера-конструктора. Дебют в новой должности обернулся первым серьёзным вызовом.
Его наставник Павел Шешаев с порога отметил трудности:
Трудностей у нас хватает. И облегчения не предвидится. Развёрнуто строительство большого флота. Потребуются новые разработки вооружения для строящихся и модернизируемых кораблей
26-летний специалист с головой погрузился в работу. Ему было интересно во всём разобраться, тем более что работа была творческой: многое приходилось делать с нуля, ведь отрасль только-только выкарабкивалась из разрухи.
В ЛАНИМИ разрабатывали новые системы вооружений, отвечали за контроль выполнения заданий на заводах, повышали стандарты, составляли требования к новым системам и писали инструкции к новому оружию.
Дмитрий Устинов выполнял сложнейшие расчёты, делал чертежи, много времени проводил с учёными (тепло отзывался о своём учителе — кораблестроителе Алексее Крылове), заказчиками и производственниками. Биографы отмечают, что он находил общий язык со всеми, но особенно ценил нижнее звено, «рабочую косточку». Он чётко представлял себе все этапы работы — от чертежа до вытачивания детали на станке.
ЛАНИМИ выступал организатором производства, и это приучало инженеров не засиживаться в кабинетах. По долгу службы Устинов много ездил по заводам, погружаясь в местные реалии. Он консультировал местных специалистов при доводке узлов и создании новых образцов. Обучая других, он учился сам.
Особенно молодому инженеру полюбился завод «Большевик» (бывший Обуховский сталелитейный, открытый ещё в 1863 году), он проводил там дни и ночи. Предприятие славилось передовым оборудованием, там регулярно открывались новые лаборатории, — в 1930-х этот завод стал одним из ключевых предприятий советского ВПК. Отсюда передавали опыт советским гигантам — Уралмашу, Магнитогорскому и Кузнецкому комбинатам, Краматорскому заводу.
Завод производил гражданскую и военную продукцию. С конвейеров с 1920-х сходили тракторы, буровые установки для строительства метрополитена. Первый танк советской разработки Т-18 (МС-1) был выпущен именно там. «Большевик» получал спецзаказы из Кремля. Летом 1937 года Дмитрия Устинова пригласили в КБ этого предприятия инженером-конструктором.
Законный работник в годы чисток
Устинов считал период работы на «Большевике» самым счастливым временем в своей жизни.
Отчётливо помню тот июньский день 1937 года, когда я направлялся к проходной завода «Большевик» как его законный работник, сотрудник заводского конструкторского бюро
А ведь это был 1937 год — время ежовщины. Он сторонился идеологических баталий, не участвовал ни в каких блоках, но тогда с оборонных предприятий был особый спрос, все КБ и НИИ подвергались масштабным чисткам. Многие хорошие специалисты погибли в те годы или оказались на грани гибели.
Вливания в военный бюджет выросли с 4107 миллионов рублей в 1933 году до 17638 миллионов рублей в 1937 году. Предприятия переходили на выпуск новейшей техники, а такие заводы, как «Большевик», мобилизовались в условиях роста военной угрозы. Требования властей к предприятию возросли.
Во времена ежовщины легко было стать вредителем за малейший просчёт, а за вредительство, даже мнимое, ждали лагеря или расстрел.
Вскоре назрел критический момент, ставший для Устинова точкой роста. В разгар 1937 года на заводе возникла проблема со 130-миллиметровым орудием Б-7 — с его досылателем. Б-7 пытались модернизировать ещё в 1932 и 1933 годах, но безуспешно. Теперь вопрос встал ещё более остро.
Флот нуждался в Б-7, а дело не двигалось. Многих конструкторов и инженеров обвинили во вредительстве и репрессировали. Теперь даже самые опытные специалисты «Большевика» боялись браться за эту задачу — как бы чего не вышло. По воспоминаниям мастера Лунева, на одном совещании молодой инженер Устинов вызвался доработать орудие, попросив предоставить ему необходимые ресурсы и широкие полномочия. Он рисковал, ведь за связанными с Б-7 работами следил лично Сталин.
Путь к директорству: "Опять этот Устинов"
С пушкой Б-7 пришлось повозиться. Устинов с помощниками разобрали её до последнего винтика и наконец выявили проблему: фиксирующее устройство. Когда его укрепили, всё встало на свои места. Флот получил свою пушку.
В том же 1937 году Устинова назначили заместителем главного конструктора КБ завода «Большевик» Ильи Иванова — человека с большим опытом, инженера, учёного, доктора технических наук. Иванов заведовал кафедрой артиллерийских систем в военной академии имени Дзержинского. Он научил Устинова методам оптимизации и работы со сложными системами.
А потом произошло то, что Устинов описывал в мемуарах как «Всё произошло быстро и для меня неожиданно».
Весной 1938 года Илья Иванов заболел. В это время первый секретарь Ленинградского обкома Андрей Жданов, соратник и протеже Сталина, вызвал главного конструктора «на ковёр» — нужно было отчитаться о работе завода. Поскольку главный конструктор отсутствовал, к Жданову пошёл его заместитель Устинов.
Он не оробел: отчитался о работе, поделился планами, изложил своё видение повестки. После этой встречи его вызвали в Москву. Там Устинов узнал, что директора завода «Большевик» Белоцерковского сняли с должности за некомпетентность, а его назначили новым директором завода. Илья Иванов автоматически стал его подчинённым. Так действовали социальные лифты при Сталине.
Новая должность была связана с серьёзными вызовами. Завод за последние годы пришёл в упадок — сказались и чистки, и «болезнь роста» при переходе на новые производства. Хотя нижние звенья работали на износ, завод отставал от плана. Многие цеха нуждались в переоснащении и модернизации. В одном месте — горы невостребованных деталей, в другом — остановка работы.
Едва Устинов сел в директорское кресло, как из Москвы пожаловала комиссия. Они искали недостатки — и находили их. Когда ему предъявили претензии, он попросил москвичей задержаться ещё на сутки. По легенде, за это время команда завода под руководством Устинова привела завод в порядок. И когда комиссия явилась вновь, она не поверила своим глазам: все станки работали, все цеха блестели.
Когда комиссия доложила об этом эпизоде Сталину — в том ключе, что новый директор «мудрит», — вождь хитро прищурился: «Опять этот Устинов. Быть ему, по-видимому, наркомом».
Если проследить путь Устинова, то видно, что с годами его работа масштабировалась. Начинал простым слесарем. Потом стал инженером, из инженера — заместителем главного конструктора. Теперь директор. Известно, что как минимум дважды — 26 июля и 25 августа 1938 года — он встречался со Сталиным. Ставки росли.
"Кувалда Сталина" и реорганизация производства
Как и в случае с пушкой Б-7, предстояло выявить ахиллесову пяту завода. И вскоре её нашли. Работники жаловались на сборочный цех, который подводил другие подразделения завода, тормозя показатели. Дмитрий Устинов распорядился разделить сборочный цех, отделив сборку от крупномеханического производства.
Конструкторское бюро разделили на серийно-конструкторское и опытно-конструкторское. Теперь новинки не мешали работе над устоявшимися образцами. По инициативе Устинова открыли цех новых деталей. Ужесточили линию ответственности. Через два месяца после назначения Устинов отчитывался перед правительством. Его планы по реорганизации порадовали власть перспективами: Устинов доказал на деле, что способен мыслить масштабно.
Завод выпускал артиллерийские орудия, орудийные башни для крейсеров и линкоров, 37- и 85-миллиметровые орудия, досылатели артиллерийских систем, оптические прицелы и многое другое. Производство наладилось, брак свели к нулю. Назрел первый фронтовой заказ.
В ноябре 1939 года началась Зимняя война. Красная армия запнулась о линию Маннергейма. По заданию Жданова Устинов лично поехал на фронт, чтобы выяснить суть проблемы. Так он получил заказ, связанный с усовершенствованием гаубиц Б-4, которые производил «Большевик». Они нужны были для штурма финских фортификаций.
Уже в феврале 1940 года Красная армия прорвала линию Маннергейма и в марте вошла в Выборг. За этим последовал мирный договор между Москвой и Финляндией. По легенде, финны прозвали Б-4 «сталинской кувалдой». Эта кувалда теперь участвовала в международной политике, а в 1945 году она «въедет» в Берлин.
Завод «Большевик» впервые за долгое время перевыполнил госплан. В 1939 году предприятие наградили орденом Ленина за успехи в работе, а Устинов пошёл в наступление, опубликовав в сентябре 1940 года статью «О единоначалии и правах директора».
Он писал, что директорам предприятий нужно давать больше самостоятельности, а наркоматам следует не давить инициативу, а определять основные показатели — от производственной программы до оборота. Устинов требовал расширить, в частности, и свои права. Предложение не получило немедленного развития, но власти его услышали и, похоже, решили расширить личные границы компетенции Дмитрия Устинова.
От заводского цеха к наркомату: "Сумею ли оправдать?"
Подготовка к войне сопровождалась масштабной реструктуризацией органов власти и их разукрупнением.
11 января 1939 года Наркомат оборонной промышленности (НКОП) был разделён на четыре самостоятельных ведомства: Наркомат авиационной (НКАП), Наркомат судостроительной промышленности (НКСП), Наркомат вооружения (НКВ) и Наркомат боеприпасов (НКБ).
Это было жизненно необходимо для жёсткой оптимизации производства военной продукции и чёткого разделения сфер ответственности.
8 июня 1941 года Дмитрия Устинова вызвали в Москву — неизвестно зачем, но сразу в ЦК. «За всю дорогу так и не сомкнул глаз. Что значил этот вызов?» — вспоминал он в мемуарах ту ночь. На следующий день в кабинете его встретил первый секретарь Маленков: «В ЦК есть мнение назначить вас наркомом вооружения».
Устинов был польщён, но выразил сомнение:
Спасибо за доверие. Но сумею ли его оправдать? Одно дело — завод, а тут наркомат — десятки заводов
Маленков дал ему время на размышление и отправил в гостиницу. Предложение не было из ряда вон выходящим. После сталинских чисток руководство повсеместно омолодилось. Сталин любил энергичную молодёжь. Высшие посты в государстве к началу войны занимали энергичные люди, доказавшие свою эффективность на деле.
Наркому авиации Алексею Шахурину было 37 лет. Маленкову — всего 39. Устинов встал перед выбором в 32 года. Должность наркома вооружений считалась крайне ответственной и даже опасной. Прошлого наркома Бориса Ванникова сняли с должности и отправили в тюрьму (вскоре его выпустят). С другой стороны — пути назад не было.
По воспоминаниям, утром 10 июня 1941 года, читая за завтраком свежую «Правду», он обнаружил на первой полосе новость о своём назначении. Дата назначения — 9 июня 1941 года. Всё решили за него. До войны оставалось меньше двух недель.
"Война, Дмитрий Фёдорович": мобилизация ВПК
В подчинение Наркомата вооружения входило 38 заводов, 8 НИИ и КБ, общее число работников — 223 тысячи человек.
По структуре, разнообразию и объёму выпускаемой продукции — от снайперских прицелов до тяжёлых гаубиц — этот наркомат был самым сложным. И этим хозяйством теперь предстояло управлять Дмитрию Устинову.
Как отмечают исследователи, управленческие методы, определившие его фирменный стиль, он отработал на заводе «Большевик». Теперь менялись масштабы. Ему предстояло дирижировать уже не «камерным оркестром», а «большим симфоническим».
На рассвете 22 июня 1941 года в квартире Устинова зазвонил телефон. На проводе — зампред СНК Николай Вознесенский:
Война, Дмитрий Фёдорович. Германские войска перешли нашу границу. Война. Прошу прибыть ко мне
В войну раскроется его организаторский талант. Начинать пришлось с решения кризисных задач. В июле 1941 года разведка донесла, что у врага сильное танковое превосходство и он нацелился на Москву.
Сталин дал задание разработать эффективное оружие. Устинов форсировал работу над противотанковыми ружьями Симонова (ПТРС) и Дегтярева (ПТРД). Конструкторы под его руководством создали опытные образцы всего за 22 дня — это абсолютный рекорд.
В августе ружья уже были готовы. В сентябре началось их серийное производство. ПТРС и ПТРД сыграли важную роль в бою у деревни Ширяево 16 ноября 1941 года в ходе битвы за Москву. Однако Сталин воспринимал успехи наркома как само собой разумеющиеся, так что почивать на лаврах не приходилось. Решив одну задачу, он тут же переходил к другой. И так всю войну.
Следующий вызов — срочно спасать военные заводы от немцев. По воспоминаниям члена совета по эвакуации Николая Дубровина, готового плана не существовало. До 1940 года у СССР была наступательная доктрина, и никто не думал, что такие меры вообще понадобятся. Теперь, в условиях цейтнота, вся ответственность ложилась на комиссаров. Устинов не входил в комиссию по эвакуации, но сыграл важнейшую роль в этом процессе. Он умело перестраивал работу заводов: одни готовил к эвакуации, на другие перебрасывал производство нужного оружия. К середине декабря 1941 года сотни предприятий были эвакуированы на восток.
Загрузка железных дорог эвакуированным оборудованием и населением была настолько велика, что в прифронтовой зоне поезда двигались почти непрерывным потоком, зачастую находясь друг от друга на расстоянии тормозного пути
Прибыв на место, станки ставили прямо в чистом поле, под открытым небом, и немедленно запускали в дело. В апреле 1942 года все эвакуированные заводы возобновили работу. К концу года отставание от Германии в военной промышленности было преодолено, в 1943 году СССР обогнал Германию в военно-промышленном производстве.
Уникальный стиль руководства
Работал нарком на износ. Мало кто выдерживал его темп, но приходилось под него подстраиваться. Спал Устинов два-три часа в сутки, эту привычку он сохранил до конца дней.
Работоспособностью он обладал необычной, я бы сказал, не свойственной людям работоспособностью, в неё даже поверить трудно
Нарком был крайне требователен к подчинённым, но эта жёсткость сочеталась с его личной вовлечённостью в рабочий процесс. Как и в бытность простым инженером ЛАНИМИ, он постоянно бывал на заводах, но теперь география его поездок расширилась до масштабов огромной страны.
По воспоминаниям Владимира Новикова, приезжая на проблемный завод на пять-десять дней, Устинов брал управление в свои руки: командовал цехами, наркоматом, давал указания другим заводам. Если нужно — вставал за станок и показывал, как нужно работать.
Устинов внедрил на предприятиях поточное производство, благодаря которому заводы кратно увеличили выпуск автоматов ППШ, пулемётов Дегтярева, пушек ЗИС-3 и другого оружия. Он сделал ставку на упрощение и унификацию деталей. Сталину очень нравился такой подход. Простота стала сильной стороной советского оружия. Именно благодаря ей на конвейерах могли работать женщины и подростки. И солдату на поле боя помогала простота и безотказность советского оружия.
С 1943 года Устинов ввёл комплексный подход: производство новых образцов вооружений внедрялось без остановки основного конвейера и без ущерба для текущего выпуска. Эти управленческие принципы, рождённые в войну, лягут в основу «доктрины Устинова». Она перезапустит советскую оборонку в годы послевоенного восстановления и определит её облик на десятилетия вперёд.
За четыре года войны наркомат Устинова дал фронту около 12 миллионов винтовок и карабинов, более 6 миллионов пистолетов-пулемётов, около 1 миллиона пулемётов, свыше 660 тысяч артиллерийских орудий, миномётов, орудий для танков и самоходных артиллерийских установок (САУ).
Какой временной отрезок Великой Отечественной или участок фронта ни возьми, везде видна работа Устинова. Его работа — это оружие, которым воевала Красная армия. Великую Отечественную называют заочной дуэлью двух министров вооружений — Альберта Шпеера и Дмитрия Устинова.
Можно сказать, что Дмитрий Устинов с разгромным счётом обыграл Альберта Шпеера
Наследие маршала: от послевоенного восстановления до сверхдержавы
Послевоенная история — отдельный крупный эпизод жизни Устинова. Как государственный деятель он сформировался именно в войну. В 1946 году наркоматы преобразовали в министерства, и он стал министром. С годами масштабы его компетенции росли. Он совмещал многие посты, и «оркестр», которым он дирижировал, с годами прирастал новыми высокотехнологичными инструментами. Не зря его называют отцом советского ВПК.
В марте 1946 года министр Устинов отправился в Тюрингию изучать трофейные немецкие ракеты. За считаные дни он вник в суть совершенно новой для него ракетной техники. Коллеги вспоминали, как ровно в 5:30 над округой раздавался клич Устинова: «Орлы, поднимайтесь!» Как и в войну, он никому не давал ни минуты сидеть без дела.
Он курировал ракетную программу СССР и ковал ядерный щит, что привело к созданию Ракетных войск стратегического назначения в 1959 году. Он внедрил передовую микроэлектронику, запустил в массовое производство простой и безотказный автомат Калашникова, заложил основы ПВО, принимал участие в подготовке полёта Гагарина. Это и многое другое превратило СССР в сверхдержаву.
После смерти Сталина Устинов был вовлечён в политику, а это другая страница его жизни. В поздние годы, став министром обороны, он достиг вершин власти. Тройка «Андропов — Громыко — Устинов» определяла курс страны, ввод советских войск в Афганистан — их инициатива. На Западе тогда ставили знак равенства между СССР и военно-промышленным комплексом.
Для советской истории Дмитрий Устинов — исключительная фигура. Этот «сталинский нарком» остался востребованным при Хрущёве, Брежневе, Андропове и Черненко. Его отправила в отставку только смерть 20 декабря 1984 года. Он был последним, чей прах замуровали в Кремлёвскую стену.
Исследователи называют опыт Дмитрия Устинова уникальным, а многие его методы — рабочими в период мобилизации экономики для решения трудных и масштабных задач. Можно по-разному относиться к сталинской эпохе, но именно она способствовала появлению таких людей, как Устинов.