С началом конфликта на Донбассе в 2014 году храмы превратились для многих в жизненно важные центры помощи и убежища. Здесь люди не только молились о спасении, но и находили практическую поддержку: укрытие от обстрелов, хлеб и воду, уход за ранеными, отпевание усопших и приют для бездомных. Богослужения продолжались даже в самые тяжелые времена, порой в полуразрушенных зданиях без окон, с изувеченными фасадами, несущими следы боев. В периоды затишья священники и прихожане немедленно приступали к восстановлению своих святынь. В этом материале собраны свидетельства тех, кто на протяжении многих лет поддерживал людей и возрождал храмы из руин войны.
Волноваха. Свято-Скорбященский храм
Свято-Скорбященский храм, расположенный при центральной районной больнице Волновахи, был освящен 6 ноября 2016 года. В начале 2022 года он серьезно пострадал от обстрелов: крыша и купола оказались почти полностью разрушены, фасад и интерьеры сильно повреждены. Летом того же года начались восстановительные работы: заменена кровля, вновь установлены купола, отремонтированы фасад и внутренние помещения. Осенью 2024 года на территории храма появилась новая наземная колокольня.
«В Свято-Скорбященском храме я служу с ноября 2021 года. До этого я десять лет был настоятелем в соседней Владимировке. Когда меня перевели, мы с семьей решили остаться там, где дети ходили в школу, а я добирался на службы.
Утро 24 февраля 2022 года застало меня дома, во Владимировке. Выехать оттуда было уже невозможно: я не мог добраться ни до Волновахи, ни до храма, чтобы спасти церковное имущество. Первые, самые трудные дни мы провели там вместе с прихожанами.
Март выдался морозным. Нам повезло, что в погребе было тепло благодаря буржуйке и заготовленным дровам. В перерывах между обстрелами мы поднимались в дом, где из муки и дрожжей пекли хлеб, чтобы хоть как-то прокормиться.
Чудом было и то, что в доме оставался газ – это помогло нам выжить. Люди из соседних домов, рискуя собственной жизнью, приходили к нам за хлебом и водой.
Во дворе сохранился колодец, который также чудом не засыпало обломками. Там же мы пекли просфоры.
В первые дни обстрелов нам удалось забрать из алтаря поселкового храма все необходимое, и мы стали служить литургию дома. В короткие затишья соседи прибегали к нам из других домов, чтобы присутствовать на службе и причаститься. Иногда они приходили прямо под обстрелами с просьбой отслужить панихиду по погибшим близким.
Когда люди умирали, их хоронили прямо у подъездов. В такие моменты я поднимался из погреба в наш импровизированный храм и служил заочные панихиды.
18 марта в поселок вошли российские военные, и наша блокада наконец-то завершилась. Мы смогли выйти из погреба. Мой дом оказался одним из немногих, где чудесным образом уцелели двери, окна, газ и вода. Люди, потерявшие жилье, остались у нас до лета, им некуда было идти.
В Волноваху я смог попасть, когда обстановка немного стабилизировалась и появилась возможность передвигаться. Мы, священники, помогали вывозить раненых туда, где им могли оказать медицинскую помощь. В город начали прибывать добровольцы из разных регионов России, привозя строительные материалы, продукты и одежду. Все это собиралось и распределялось на территории храма.
Прихожане активно помогали, и постепенно вокруг храма сформировалась сплоченная общинная семья.
Когда я впервые вернулся в храм, вид был удручающим. Снаружи он казался относительно целым, но внутри были выбиты окна и двери, повсюду следы пожара. Купола и крыша практически уничтожены, фасад изрешечен осколками. Территория была завалена обломками.
Вначале мы просто навели порядок, чтобы можно было проводить службы: расчистили территорию и сам храм, временно затянули окна пленкой. К концу марта богослужения возобновились. Сначала люди узнавали о них через знакомых, затем стали приходить сами. Из трех городских храмов наш оказался единственным действующим.
Постепенно началось восстановление: провели воду и отопление, построили хозяйственные помещения. Сейчас мы продолжаем благоустраивать территорию. В планах – создание нового деревянного иконостаса с писаными иконами, роспись стен и мозаики снаружи, как это было задумано изначально.
Самым тяжелым было даже не столько разрушение, сколько чувство неопределенности. Мы не знали, что нас ждет. И даже когда началось восстановление, долго не покидало ощущение, что все может повториться.»
Никольское. Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь
Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь, основанный в 1998 году, является значимым духовным центром. Его основатель, схиархимандрит Зосима, почитался верующими как старец и провидец. Согласно его завету, здесь был возведен Успенский собор, воссоздающий «меру и подобие» Успенского собора Московского Кремля. Главный престол был освящен Патриархом Московским и всея Руси Кириллом в 2009 году. До 2022 года территория Никольского находилась под контролем Вооруженных Сил Украины. По имеющимся данным, здесь располагались подразделения и артиллерийские части. В ходе боевых действий значительная часть монастырского комплекса, включая храмы и хозяйственные постройки, была разрушена. Из почти 150 насельников сегодня осталось немногим более 20.
«Я служу здесь уже двадцать шесть лет. Я сам из Энергодара и помню школьные годы, когда в город приезжали люди со всей страны строить электростанцию; мы росли и учились вместе.
Уже тогда от таких же школьников я слышал жестокие слова: «Бей хохлов, спасай Украину!» Когда один парень ответил, что он украинец по паспорту, ему сказали: «Бить будут не по паспорту, а по лицу». Тогда это казалось диким, но напряжение уже ощущалось.
Впоследствии это напряжение только нарастало, раскачивая маятник до тех пор, пока он не разорвал страну и не разделил людей.
О войне говорили задолго до её начала. Уже с 2007 года такие разговоры звучали всё чаще. А наш батюшка, отец Зосима, ещё в девяностые предупреждал: «Если бы мы знали, что нас ждёт, мы бы впали в уныние». Он многое предвидел и, как мы верим, вымолил эту землю.
Когда начались боевые действия, люди стали искать убежище здесь, в монастыре. Нам говорили, что всё закончится через пару дней. Потом прошёл месяц, потом год, потом второй. Кто-то уехал, кто-то остался. Сейчас люди понемногу возвращаются, учась жить заново.
Бывало, службы проходили под обстрелами. Однажды я шёл к храму, оставалось метров тридцать до входа. Вдруг я почувствовал, что не могу идти, ноги не слушаются.
С трудом добежал до дверей – и сразу после этого удар раздался совсем рядом с храмом. В такие моменты особенно остро чувствуешь, что тебя хранят. Захотели бы – попали бы прямо внутрь.
Мне рассказывали и о снайпере, который потом исповедовался и говорил, что старался никого не убивать. Бывают и такие истории. Иногда замечаешь: дроны летают, но будто выбирают момент. На Крещение сначала кружил разведчик, а потом ударили по пустому дому. На Пасху тоже летал: увидел, что нет ни вооруженных людей, ни машин, улетел, и мы спокойно прошли крестный ход.
Самое тяжелое – не обстрелы. К ним, как ни странно, привыкаешь.
Самое тяжёлое происходит внутри людей: когда они начинают ненавидеть друг друга, когда исчезает любовь.»
Донецк. Иверский монастырь
Иверский монастырь расположен в северной части Донецка, недалеко от аэропорта. Его строительство началось в апреле 1997 года, и вскоре был возведен каменный храм в честь Иверской иконы Божией Матери. В 2014 году в этом районе вспыхнули активные боевые действия, в результате которых храм серьезно пострадал во время боев за аэропорт. Насельницам пришлось эвакуироваться, но позже они вернулись, чтобы разобрать завалы, устранить повреждения в стенах и постепенно восстановить обитель. Богослужения были возобновлены, и с тех пор в монастыре возносятся молитвы о мире и спокойствии на донецкой земле.
«Я служу здесь второй год, и за это время пришлось пережить многое. Монастырь сильно пострадал. Бывает, приезжаешь на службу – окна ещё целы, а через неделю возвращаешься, и их уже выбило после очередных атак беспилотников.
Опасность ощущается постоянно, но вместе с ней приходит и чувство долга. Мы продолжаем служить, потому что люди в этом нуждаются.
Прихожане всё равно приходят. В основном это пожилые женщины, наши верные бабушки, многие из которых посещают монастырь ещё со времён своей молодости. Мы помогаем им добраться, подвозим на машинах.
Сейчас на территории возводится новый храм. Одновременно решается судьба старого здания: восстанавливать его или всё же демонтировать. Хотелось бы сохранить его ради истории, но окончательное решение примут специалисты.
Те работы, что удалось выполнить в монастыре сейчас, носят скорее временный характер. Где-то подлатали, где-то укрепили. До начала всех этих событий здесь уже велось восстановление: были росписи, уникальная архитектура потолков. Но многое, к сожалению, утрачено. Святыни старались сохранить. Икону Божией Матери временно вывезли в Никольское, а затем вернули, когда обстановка несколько стабилизировалась.»
Донецк. Храм Иоанна Сочавского
Община Свято-Иоанно-Сочавского храма Донецкой епархии Русской православной церкви была зарегистрирована в 2008 году в Кировском районе Донецка. На выделенном участке запланировано строительство храмового комплекса, включающего двухэтажный храм и отдельно стоящую колокольню в стиле украинского барокко. Нижний предел будет освящен в честь великомученицы Ирины, а верхний – во имя святого великомученика Иоанна Сочавского.
«Я служу в этом храме уже пятнадцать лет. Святой Иоанн Сочавский традиционно считается покровителем торговцев и предпринимателей.
Именно по инициативе людей, работавших на рынке, этот храм и появился: они занимались торговлей и решили возвести здесь церковь.
Когда-то здесь планировался крупный рынок «Дружба» с уже построенными зданиями, магазинами, супермаркетами, торговыми рядами и кафе. Предполагалось активное развитие. Те, кто начинал этот проект, впоследствии разъехались, и их судьбы сложились по-разному. Но именно они сказали мне: «Мы построим храм, а ты будешь в нем служить».
В тяжелые времена мы активно раздавали гуманитарную помощь: продукты питания, одежду и тёплые вещи. Люди приезжали и брали то, что им было необходимо. Особенно запомнилось, как прихожане ходили в одинаковых зимних куртках – это создавало ощущение единства и взаимной поддержки.
Мне самому доводилось переживать здесь бомбежки. Иногда земля дрожала так сильно, что это ощущалось всем телом.
Приходилось ночевать в вагончике при храме. Однажды обстрел застал меня прямо там: рядом упал снаряд, и всё вокруг заходило ходуном. Слава Богу, не были перебиты ни вода, ни электричество.
На Пасху у нас есть добрая традиция: мы освящаем продукты, а часть отвозим в больницу для тех, кто не может прийти в храм.
Храм постепенно восстанавливается. Кто-то помогает с окнами, кто-то предоставляет строительные материалы – всё делается понемногу, шаг за шагом... Раньше мы мечтали построить большой комплекс для помощи нуждающимся – с кухней, возможностью ночлега, поддержкой для бездомных и одиноких людей. Многое из этого пока осталось лишь мечтой, но желание помогать никуда не исчезло. Мы продолжаем искать тех, кто готов поддержать это благое дело.»
Донецк. Спасо-Преображенский собор
Спасо-Преображенский собор – главный храм Донецкой епархии и ключевой духовный центр региона. Сюда регулярно доставляют святыни со всего мира, привлекая множество верующих. Нынешнее здание собора было возведено в 1990-2000-х годах, воспроизводя облик одноименного храма, разрушенного в 1931 году.
«Я служу здесь с перерывами с 2008 года, всего около шестнадцати лет. Сам храм по местным меркам довольно новый, его строительство началось в девяностые, а к 2014 году активно велась роспись. К тому времени он уже приобрёл свой окончательный, цельный облик.
Война, конечно, нас не обошла. Было попадание в купол, и до сих пор видно место его восстановления. Выбивало окна, повреждало фасад, снаряды падали на территорию.
Три года назад также были прилёты. На Пасху обстрел начался прямо во время освящения: мы вышли к людям, и в этот момент всё началось. Слава Богу, на территории никто не пострадал, но неподалёку погибла женщина. Потом перестаёшь считать такие случаи. Главное, чтобы люди остались живы.
Бывало, службы проходили под обстрелами. Начинается богослужение – и вдруг прилёт. Тогда мы переходили в нижний храм, в цокольный этаж, и продолжали службу там. Собор у нас многопридельный: центральный предел посвящён Преображению Господню, боковые – мученику Виктору и преподобному Иллариону Киево-Печерскому, нижний – преподобному Сергию. Это позволяло не прекращать богослужения даже в самых сложных условиях. Некоторые священники жили прямо здесь, так как передвигаться по городу было опасно.
Мы жили в постоянном напряжении. Вроде тихо – и вдруг обстрел.
Страшно ли? Конечно, страшно! Есть страх, который не зависит от человека: какие-то звуки, вибрации, ощущение близкой опасности. Это естественно. Даже верующий человек не свободен от страха.
Как справляться? Как все: прячешься, молишься, надеешься на Божью помощь. Мы через это прошли – кто-то больше, кто-то меньше.
Оглядываясь назад, понимаешь, что нам, возможно, ещё относительно повезло по сравнению с местами, где разрушено почти всё... Жизнь города за эти годы сильно изменилась. После 2014 года начался отток людей: были тяжёлые обстрелы, многие уехали. Донецк на какое-то время почти опустел. Позже, когда обстановка немного стабилизировалась, часть людей вернулась, но не все: кто-то уже устроился на новом месте. Потом были новые испытания – пандемия, снова эвакуация. Люди вновь уезжали: кто-то сразу, кто-то позже, кто-то оставался.
Сейчас, когда линия фронта отошла, жизнь постепенно возвращается. Люди снова приезжают, появляются новые жители, переселенцы, семьи. Город оживает, появились пробки! (Смеется.) Ощущение жизни...
Но для многих, для большинства это всё ещё самый тяжёлый период в жизни. И когда смотришь на тех, кто, несмотря ни на что, проходит через него, понимаешь: история продолжается.
Люди молятся, ждут, надеются и прежде всего просят мира.»
