В завершающие годы советской эпохи первомайская демонстрация стала устоявшимся ритуалом: колонны трудящихся несли транспаранты, в чье содержание мало кто вникал, мечтая скорее освободиться для личных дел, таких как поездка на дачу или пикник с шашлыками. Парадоксально, но эти «протесты» были направлены против абстрактных «чужих» эксплуататоров, в то время как «свои» руководители страны приветствовали демонстрантов с трибуны Мавзолея. После распада СССР характер Первомая резко изменился. Шествия перестали быть однообразными парадами и превратились в площадки для агрессивных антиправительственных лозунгов, иногда сопровождавшихся беспорядками, горящими машинами и столкновениями с ОМОНом. Эта статья рассказывает, как первомайские демонстрации трансформировались на стыке двух эпох и как праздничные шествия 1990-х годов обернулись против тех, кто пытался сохранить их традиционный вид.
1990
Несмотря на усиливающийся «ветер перестройки», начало 1990-х годов не внесло существенных изменений в официальные первомайские торжества. 1 мая 1990 года по Красной площади все так же двигались организованные колонны трудящихся, приветствуемые с трибуны Мавзолея первыми лицами страны, как и в предыдущие десятилетия. Аналогичные демонстрации прошли и в других городах СССР.
Тем не менее, новые настроения уже проникали в общество: помимо традиционного шествия, в Москве состоялась демонстрация «демократических сил» с выраженными антисоветскими лозунгами.
1991
В 1991 году радикально настроенным противникам советской власти было отказано в доступе на Красную площадь. Однако там прошел митинг Московской федерации профсоюзов и Ассоциации свободных профсоюзов, основные требования которого касались протеста против повышения цен. С трибуны Мавзолея за происходящим наблюдали президент СССР Михаил Горбачев и другие высокопоставленные лица, включая Бориса Ельцина, тогда еще председателя Верховного Совета РСФСР, который в тот день также выступил на митинге в Новокузнецке.
1992
1992 год ознаменовал кардинальные изменения. Традиционные советские первомайские шествия исчезли, а сам праздник получил новое название — День весны и труда. Для многих его идеологическое значение ослабло, однако для части населения, особенно в первые годы после распада СССР, 1 Мая оставался символом протеста. Например, в 1992 году движение «Трудовая Россия» под предводительством Виктора Анпилова собрало на Красной площади около 70 тысяч сторонников.
1993
В 1993 году Первомай прошел на фоне обостряющегося конфликта между президентом и парламентом. Коммунистов и других оппозиционеров Борису Ельцину запретили выходить на Красную площадь. Их демонстрация двинулась от Калужской площади по Ленинскому проспекту в сторону Воробьевых гор.
У площади Гагарина произошли ожесточенные столкновения с милицией и ОМОНом. В результате этих беспорядков погиб сержант ОМОНа Владимир Толокнеев, скончавшийся в больнице спустя четыре дня.
Общие потери составили более 200 пострадавших среди правоохранителей и не менее 70 среди демонстрантов. Также были сожжены или повреждены десятки автомобилей.
1994
В 1994 году 1 Мая совпал с празднованием православной Пасхи. Из-за планировавшихся многочисленных первомайских шествий в столице, для обеспечения порядка было мобилизовано десять тысяч сотрудников правоохранительных органов.
Эти меры оказались эффективными, и кровопролития, подобного прошлогоднему, удалось избежать. Коммунистические партии продолжали организовывать митинги, но их электоральная база постепенно сокращалась.
1995
В 1995 году эта тенденция продолжилась. Первомайские шествия все чаще приобретали рутинный характер, но для относительно небольшого числа активных граждан они по-прежнему оставались возможностью заявить о своих взглядах и напомнить о себе властям.
1996
В 1996 году первомайские демонстрации были тесно связаны с президентской избирательной кампанией. В ней участвовали действующий, но теряющий популярность, президент Борис Ельцин и лидер коммунистов Геннадий Зюганов, чьи шансы на победу возрастали на фоне растущей ностальгии части населения по стабильности и благополучию застойного советского периода.
1997–1999
После успешной президентской кампании Бориса Ельцина, обеспечившей ему второй срок, политическая напряженность, ранее подогревавшая первомайские демонстрации, пошла на спад. В 1997 и 1998 годах шествия прошли без значительного ажиотажа.
Лишь в 1999 году празднование 1 Мая в Москве было использовано Юрием Лужковым и его сторонниками из движения «Отечество — Вся Россия» в рамках предвыборной кампании в Государственную Думу III созыва. К счастью, серьезных инцидентов, подобных тем, что произошли в 1993 году, удалось избежать. Вероятно, переименование Дня международной солидарности трудящихся в День весны и труда в первое постсоветское десятилетие способствовало тому, что большинство россиян постепенно утратили изначальное идеологическое значение этого праздника.
***
Логичность празднования 1 Мая в постсоветской России стала предметом многочисленных шуток, многие из которых сохраняют актуальность и по сей день. Одним из таких примеров может служить ироничный диалог, услышанный несколько лет назад между депутатом региональной думы и крупным городским чиновником, давними знакомыми, которые позволили себе шутку над официальной идеологией:
— Ну как, День солидарности трудящихся?
— Солидарности с кем?
— Понятно с кем… С эксплуататорами!
— А эксплуататоры кто?
— Понятно кто, эксплуататоры — это мы!