Создавая мир Гарри Поттера, Джоан Роулинг часто прогуливалась по историческому кладбищу Грейфрайерс в Эдинбурге, черпая вдохновение для имен своих персонажей. Так, суровая Минерва Макгонагалл получила свою фамилию от Уильяма Топаза Макгонаголла, чья могила находится именно там. Если бы он жил в наше время, его эксцентричность, вероятно, сделала бы его популярным блогером или героем юмористических шоу в духе Мистера Бина. Однако, будучи современником королевы Виктории, Макгонаголл вошел в историю как один из самых неталантливых британских поэтов.
Зарождение "гения"
Уильям Макгонаголл, по профессии ткач, вечерами погружался в творчество Шекспира, а днем с энтузиазмом декламировал монологи Гамлета и Макбета перед своими коллегами. Он горел желанием выступать на сцене. Посещая местные балаганы и наблюдая за игрой актеров, он не стеснялся выражать свое недовольство, нередко заявляя, что справился бы с ролью гораздо лучше. Однажды, во время представления, услышав о гонораре актера, Макгонаголл не выдержал и громко воскликнул:
«Что? Пять фунтов за такую игру! Если бы я был на сцене, им пришлось бы раскошелиться на все десять!»
Уильям Топаз Макгонаголл
В конечном итоге, возможно, благодаря небольшому денежному взносу, Макгонаголл убедил директора «Королевского театра» дать ему шанс сыграть Макбета. Выйдя на сцену, новоявленный актер полностью отдался роли, произнося свои реплики с невероятным пылом. К финалу он настолько увлекся, что когда его противник, Макдуф, «пронзил» его мечом, Макгонаголл отказался «умирать» и продолжил бой. По свидетельствам журналистов, раздраженный Макдуф требовал, чтобы Уильям пал согласно сценарию Шекспира, но Макгонаголла было не остановить. Он был твердо намерен оставаться на сцене. В конце концов, Макдуфу пришлось несколько раз ударить его мечом плашмя по плечу, а когда и это не помогло, он был вынужден повалить Макгонаголла силой, чтобы довести пьесу до завершения. Этот эпизод ярко демонстрирует неукротимый характер Макгонаголла и его упорство в достижении цели. Он стал Макбетом, причем таким, которого можно было удалить со сцены только физическим воздействием, что принесло ему неофициальный титул «Худшего Макбета в истории».
Призвание поэта
Переломный момент в жизни Макгонаголла наступил в июне 1877 года. К этому времени он уже был взрослым мужчиной, отцом семерых детей, а одна из его дочерей успела родить внебрачного ребенка, чем вызвала недовольство родителей. Профессия ткача, которой он занимался, постепенно теряла актуальность из-за индустриализации. Романтик по натуре, Макгонаголл решил следовать своей мечте и вдохновению, впервые объявив себя поэтом.
«Я почувствовал, как меня охватило странное состояние, длившееся около пяти минут. Словно пламя, по выражению лорда Байрона, поглотило все мое существо, породив непреодолимое желание писать стихи. Я ощущал такое счастье, что мне хотелось танцевать. Я расхаживал по комнате, пытаясь отвлечься от этой навязчивой мысли, но чем больше я сопротивлялся, тем сильнее становилось это чувство. Оно было настолько мощным, что я ясно представил ручку в своей руке, а некий голос словно призывал: «Пиши, пиши!»
Уильям Топаз Макгонаголл
И Макгонаголл действительно начал писать. Его стихотворения часто затрагивали темы текущих событий, исторических происшествий, а также жизни и смерти выдающихся личностей. Однако суть его поэзии заключалась не в выборе тем, а в уникальном авторском стиле. Он писал настолько откровенно плохо, что это само по себе стало предметом удивления и интереса. Его известность можно сравнить с культовым статусом Томми Вайсо, создателя знаменитого, но крайне плохого фильма «Комната», который до сих пор вызывает живой интерес и демонстрируется в кинотеатрах, где зрители по традиции бросают в экран пластиковые вилки.
Среди его наиболее известных «произведений» — стихотворение, посвященное трагедии обрушения железнодорожного моста через реку Тэй в 1879 году, когда погибло 90 человек, ехавших в поезде. Многие современные британцы помнят об этой катастрофе именно благодаря своеобразным строкам Макгонаголла.
«О, прекрасный железнодорожный мост через Тэй! (Это, если кто не знает, река.)
Увы! Поведать должен я о горе, хоть печаль моя глубока!
Девяносто жизней поглотила водная глубина
В тот роковой субботний день 1879 года,
Что навеки останется в памяти народа.
[...]
О, несчастный мост через Тэй! (Мы все уж знаем, что это река.)
Моя песнь близится к концу, и я прощаюсь с вами пока.
Но прежде, мой голос послушайте — он правдив, как запах чеснока.
Я вам скажу, что мост бы стоял, не рухнул бы на века
(Так мне компетентные люди сказали, и скорбь в их глазах была велика),
Он не пал бы, если б к его опорам пристроили контрфорсы и волнорезы.
Прошу прощения за технические детали и эти ликбезы.
Ведь чем прочнее и лучше построен твой дом,
Тем меньше шансов, что будешь убит ты в нем.»Уильям Топаз Макгонаголл (по мотивам перевода Антона Тилипмана)
Примечательно, что Макгонаголл создал два стихотворения о мосте через Тэй. Первое было написано сразу после его возведения, в нем поэт восхищался инженерной мыслью, одновременно выражая пророческие опасения относительно возможного крушения. Макгонаголл активно рассылал свои стихи в местные издания и выступал с декламацией в театрах и на публичных площадках. Будучи ярым противником алкоголя, он часто посещал пабы, где читал стихи о вреде пьянства, за что нередко подвергался освистыванию и даже избиениям со стороны завсегдатаев. Низкое качество его поэзии в сочетании с завышенным самомнением постоянно приводило к отказам в публикации, что, в свою очередь, провоцировало его на бесконечные споры с редакторами и критиками. Как-то раз газета Weekly News опубликовала отрывок из его поэмы «Прекрасный Данди», сопроводив его уничижительными комментариями. В ответ Макгонаголл направил в редакцию гневное письмо:
«Если я не могу убедить вас и других в том, что описанные мною красоты Данди превосходят любой известный мне город, это не является причиной для отказа в публикации. Вы также утверждали, что стихотворение не доставляет удовольствия. Но, возможно, я и не стремился к тому, чтобы оно кого-то услаждало.»
Уильям Топаз Макгонаголл (из письма Weekly News)
В том же письме он предположил, что отказ мог быть связан с тем, что он не упомянул здание редакции среди «достойных» построек Данди, извинился за это и пригрозил разорвать всякие отношения с Weekly News, если его стихотворение не будет опубликовано полностью.
Придворный поэт
К 1878 году Уильям Макгонаголл пришел к выводу, что ему необходим влиятельный покровитель. Без колебаний он обратился к самой королеве Виктории, предложив свои услуги в качестве придворного поэта или поэта-лауреата, титул, который тогда носил Альфред Теннисон. Вскоре из королевской канцелярии пришел ответ, в котором выражалась благодарность за предложение и вежливо отклонялась его кандидатура. Однако Макгонаголл интерпретировал это письмо как личное одобрение королевы. Он не только распространил слух, что его поэзия покорила монархиню, но и принял решение встретиться с ней лично.
Пешком Макгонаголл отправился из Данди в замок Балморал, летнюю резиденцию королевы в Шотландии, путь, который он подробно описал в своей автобиографии. По его воспоминаниям, по прибытии в Балморал после трехдневного перехода, его встретил стражник. Узнав о цели визита, констебль запросил у Макгонаголла рекомендательное письмо от какого-либо представителя знати, которого у поэта, естественно, не оказалось. Письмо из канцелярии с отказом не было сочтено подтверждением его таланта.
Стражник предложил Макгонаголлу прочесть свои стихи, чтобы оценить их качество. Поэт гордо отказался, заявив, что не станет декламировать стихи даже самой королеве без оплаты и у ворот.
«Боже, храни нашу королеву на веки веков,
И за границей, и дома, среди разных миров;
Пусть долго правит подданными, словно богиня,
И пусть воскликнут все в один голос: «Аминь!»Виктория — особа царственная, это известно всем,
Пусть Господь хранит ее от зла и проблем,
Пусть милосердный Отец будет ей неприступной стеной,
Пусть живет и умрет в мире — таков конец песни моей.»Уильям Топаз Макгонаголл (перевод Антонины Черташ)
Затем констебль попросил хотя бы буклет с его стихами. Макгонаголл с гордостью протянул ему экземпляр, на титульной странице которого крупными буквами было напечатано: «Уильям Макгонаголл, поэт ее величества». Эта надпись привела стражника в ярость. Он возмущенно заявил, что Макгонаголл не может носить этот титул, поскольку он уже принадлежит Теннисону. Тем не менее, он согласился заплатить два пенса за буклет, но пригрозил поэту арестом, если тот еще раз приблизится к королевской резиденции или самой королеве.
Макгонаголл отнесся к угрозе серьезно. Он даже не последовал совету местного фермера выйти утром на дорогу, по которой королева обычно выезжала из Балморала, раздавая милостыню. Поэт вспомнил недавний сон о злой сторожевой собаке у ворот Балморала и благополучно вернулся в Данди.
«Рыцарь Белого Слона Бирмы»
Принял ли Макгонаголл тот факт, что ему не достался титул придворного поэта? Если и принял, то не сразу после визита в Балморал. Надпись «Поэт ее величества» продолжала украшать его буклеты, пока в 1894 году ее не сменил новый, еще более пышный титул — Сэр Топаз, Рыцарь Белого Слона Бирмы. Макгонаголл получил письмо на официальном бланке, якобы от представителя Тибо Мина, короля Бирмы. В нем сообщалось, что монарх, наслышанный о поэтическом гении Макгонаголла, жалует ему наследственный титул «Сэр Топаз Макгонаголл, Великий Рыцарь Священного Ордена Белого Слона Бирмы».
Нетрудно было догадаться, что это всего лишь розыгрыш: необычное имя «Топаз» прямо отсылало к поэме Джеффри Чосера «Рассказ о сэре Топасе» из «Кентерберийских рассказов». В этом произведении сам Чосер высмеивает рыцарские романы, а в эпилоге его слушатель, трактирщик, умоляет прекратить чтение «доггерелей» — то есть плохих стихов с неуклюжими рифмами. Вероятнее всего, авторами этого розыгрыша были местные студенты, для которых Макгонаголл был постоянным объектом для шуток.
«Клянусь крестом, довольно! Нет сил терпеть! —
Трактирщик вскричал, не в силах стерпеть, —
От болтовни твоей уши мои завяли.
Глупее этой чуши я не слыхал едва ли.
А те, кому по вкусу эти «доггерели»,
Должно быть, точно сдурели.»Джеффри Чосер, «Рассказ о сэре Топасе»
Макгонаголл, по всей видимости, либо не понял намека, либо сознательно решил использовать эту шутку для собственной популярности. До конца своих дней он указывал этот помпезный титул на всех афишах. Он даже высечен на мемориальной табличке на кладбище, где он нашел последний приют. Некоторые исследователи предполагают, что безграничная вера Макгонаголла в собственный талант, его невосприимчивость к критике и детская наивность могли быть проявлением недиагностированного в то время расстройства аутистического спектра, возможно, синдрома Аспергера.
Путь к сомнительной известности
Сегодня Уильяма Макгонаголла часто упоминают как второго по известности шотландского поэта после Роберта Бернса. Однако его творческий путь был, как и у многих, весьма тернистым. Помимо постоянных конфликтов с редакторами и неприятия публики, «сэр Топаз» сталкивался с хроническими финансовыми трудностями. Он отчаянно пытался прокормить свою многочисленную семью своим поэтическим даром, но его заработки были нерегулярными и порой сопряжены с риском для жизни. В 1880 году он отправился в Лондон, надеясь завоевать столицу, но ни один театр не принял его, а выступать на улицах он считал ниже своего достоинства.
Пришлось возвращаться в Данди, где его выступления постепенно превратились в нечто вроде шумного ритуала. Публика редко слушала, заглушая его чтение смехом и криками, а завершение выступления часто сопровождалось градом брошенных в него продуктов. Иногда же, доведя абсурд до предела, толпа не прогоняла его, а выносила на улицу на плечах, словно триумфатора. Этот «триумф», однако, однажды едва не обернулся трагедией: в июле 1880 года Макгонаголла уронили на мостовую, что привело к серьезным травмам головы и руки. Но, по своей привычке, горе-поэт не посчитал это неудачей или унижением, напротив, он воспринял свое чудесное спасение как доказательство «толстой фетровой шляпы, густых артистических кудрей и, превыше всего, гения поэзии».
Его убежденность в собственном величии оставалась незыблемой. В интервью того же года он заявил, что «превзошел Шекспира в разнообразии». В 1885 году Макгонаголл опубликовал свою автобиографию, без лишней скромности назвав ее «Книга плачей поэта Макгонаголла». Книга была создана в сотрудничестве с репортером Джоном Уиллоксом. Однако радость от публикации быстро сменилась гневом, когда Макгонаголл ознакомился с первыми отзывами. Передав все сведения о своей жизни Уиллоксу, поэт не потрудился прочесть финальный текст. Репортер же, похоже, от души повеселился: на титульном листе красовалась провокационная надпись: «Посвящается самому себе, ибо не ведает никого выше». Текст книги представлял Макгонаголла как карикатурного персонажа — напыщенного графомана с абсурдным, вычурным словарным запасом, который свысока смотрел на окружающих, но при этом полностью подчинялся своей властной жене.
Ключевой проблемой оказалась вступительная фраза: «Мои родители были бедны, но bibulous — последнее обстоятельство в немалой степени объясняет первое». Поэт, не зная значения слова «bibulous» (склонный к пьянству), был уверен, что речь идет о благочестии и любви к чтению Библии. Когда правда открылась, Макгонаголл пригрозил Уиллоксу судом, и тот был вынужден отозвать тираж с извинениями. После этого Макгонаголл самостоятельно переписал свою автобиографию. В 1887 году Макгонаголл предпринял попытку покорить Нью-Йорк, но вновь потерпел неудачу и вернулся в Данди. Неожиданный, хоть и весьма спорный с точки зрения достоинства, финансовый успех пришел к нему в 1888 году благодаря контракту с цирковым антрепренером Берлингтоном Брумеллом: за 15 шиллингов за вечер поэт читал свои стихи, в то время как публика закидывала его яйцами, мукой, селедкой и черствым хлебом. Это «шоу» продолжалось почти год, пока городские власти не пригрозили Брумеллу лишением лицензии за «низкопробные» развлечения.
Запоздалое признание
К 1890 году, оказавшись в отчаянном финансовом положении, Макгонаголл на средства друзей выпустил сборник под названием «Поэтические самоцветы». Однако к 1893 году постоянные издевательства вынудили его покинуть Данди. Одна газета язвительно отметила, что он, вероятно, останется еще на год, «раз уж Данди рифмуется с 1893». Вместе с супругой он перебрался сначала в Перт, а затем в Эдинбург. Именно здесь, на закате его творческого пути и жизни, его ждал неожиданный всплеск популярности. В столице Шотландии Макгонаголла наконец-то приняли как культовую личность — эксцентричного живого легенду. Его выступления собирали полные залы, публика жаждала увидеть «того самого» поэта. Хотя над ним по-прежнему смеялись, никто больше не закидывал его рыбой. Людям нравился его невольный комический дар, о котором сам Макгонаголл лишь смутно догадывался.
Однако этот успех оказался мимолетным. К 1900 году, страдая от болезней и крайней нищеты, он был уже слишком слаб, чтобы продолжать продавать свои стихи на улицах. Он выживал только благодаря поддержке преданных друзей.
Уильям Макгонаголл скончался в бедности в 1902 году в арендованной комнате над пабом на Саут-Колледж-стрит в Эдинбурге и был похоронен в безымянной могиле на кладбище Грейфрайерс. Лишь спустя почти сто лет, в 1999 году, на стене кладбища в его память была установлена мемориальная доска.
Наследие "поэта-неудачника"
При жизни Макгонаголла вышло четыре сборника его стихов. В 1910 году, благодаря усилиям друзей, была издана еще одна книга, после чего его имя надолго было предано забвению. Однако судьба приготовила Макгонаголлу триумфальное возвращение. Все началось в 1950-х годах, когда ирландский комик Спайк Миллиган открыл для себя его «поэтические самоцветы» и начал включать чтение стихов Макгонаголла в свою культовую радиопередачу The Goon Show.
В 1974 году Миллиган снял комедию «Великий Макгонаголл», где сам сыграл поэта, а роль королевы Виктории досталась Питеру Селлерсу. В 1958 году стихотворение «Крушение поезда на мосту Тэй» было положено на музыку и исполнено на фестивале Hoffnung Music.
С тех пор Макгонаголл навсегда занял место в британской поп-культуре как «гений неудач». Ему посвящали скетчи в «Летающем цирке Монти Пайтона», а его произведения регулярно переиздавались. Настоящий пик популярности пришелся на 1960-е годы: в 1962 и 1968 годах вышли два сборника ранее неизданных произведений, а в 1980-м — целых три книги забытых стихов.
В 2009 году читатели Центральной библиотеки Данди в ходе голосования назвали Макгонаголла вторым по популярности шотландским поэтом после Роберта Бернса.
В городе, где его когда-то забрасывали тухлыми овощами, Макгонаголла теперь почитают как местную легенду. В его честь названа площадь, а фрагменты его стихов, специально воспроизведенные с орфографическими ошибками, украшают тротуары на набережной реки Тэй. С 2007 года активно действует «Общество признательности Макгонаголлу», члены которого ежегодно устраивают абсурдистский «гала-обед», где блюда подаются в обратной последовательности — от десерта к закускам.