В мае 1946 года, ровно 80 лет назад, Иосиф Сталин принял решение о ликвидации одной из наиболее действенных военных контрразведывательных структур в мире — Смерша. Эта организация, название которой сам вождь предложил как сокращение от «Смерть шпионам», функционировала немногим более трёх лет. За столь короткий период ее сотрудники успешно нейтрализовали немецкую агентурную сеть в тылу СССР, однако при этом их действия часто приводили к трагическим последствиям для многих граждан. Методы и личный состав Смерша впоследствии стали ключевым инструментом послевоенного государственного надзора и репрессий. Возникает вопрос: почему Сталин распустил такую мощную структуру на пике ее влияния, а ее всемогущего руководителя Виктора Абакумова сначала возвел на вершину государственной власти, а затем низверг и бросил в тюремные застенки?
«Дальневосточный Нюрнберг»
Несмотря на победный салют в Москве 9 мая 1945 года, Вторая мировая война еще не завершилась. Советское командование серьезно опасалось возможного использования Японией бактериологического оружия, что грозило катастрофическими потерями — сотнями тысяч или даже миллионами жизней. Разработанная Японией обширная военно-биологическая программа являлась ключевым элементом ее подготовки к крупномасштабным военным действиям в Азии.
Между 1935 и 1936 годами японские отряды 731 и 100, действуя под эгидой высшего военного руководства, аккумулировали в районах Синьцзиня (нынешний Чанчунь) и Харбина значительные объемы бактериологических агентов, включая бациллы чумы, холеры, сибирской язвы и тифа. Для их доставки были разработаны специальные фарфоровые бомбы.
По данным советской разведки, в штабах Квантунской армии Японии уже имелись карты с обозначенными стратегическими целями: Хабаровск, Благовещенск, Уссурийск, Чита. На эти города планировалось сбросить первые бомбы, содержащие инфицированных чумой крыс, клещей и блох, что должно было вызвать массовые эпидемии.
Японские военные проводили испытания этих смертоносных штаммов на примерно трех тысячах живых людей, включая китайских, советских и других военнопленных и узников, содержавшихся в секретных полигонах и так называемых «лабораториях смерти». Испытуемых бесчеловечно именовали «бревнами», приравнивая их к неодушевленным предметам. Почти никто из них не переживал этих чудовищных экспериментов.
Разрушительная способность фарфоровых бомб уже была проверена во время карательных операций на территории Китая. Хотя основными целями этого ужасающего плана были СССР, Китай и Монголия, бывший сотрудник «лаборатории смерти» Киеси Кавасима позже показал на суде, что в арсеналах Отряда 731 хранилось достаточно биологического оружия, чтобы заразить регионы далеко за пределами Азиатского континента.
Лишь стремительная наступательная операция Красной армии в августе 1945 года смогла предотвратить эту катастрофу. Военная контрразведка Смерш сыграла ключевую роль в обнаружении и захвате этих стратегически важных объектов. Успешное взятие под контроль «лабораторий смерти» и арест их главных организаторов стали одними из последних крупных достижений этой спецслужбы. Окончательная капитуляция Японии 2 сентября 1945 года ознаменовала завершение Второй мировой войны.
Помимо предотвращения масштабной биологической катастрофы, Смерш также аккумулировал все необходимые доказательства для проведения Хабаровского процесса 1949 года. На этом суде были осуждены ключевые фигуры и исполнители японской «лаборатории смерти»: Отодзо Ямада, Киеси Кавасима, Рюдзи Кадзицука, Тосихидэ Ниси и Сюндзи Сато.
Впоследствии этот процесс стали называть «Вторым Нюрнбергом» или «Дальневосточным Нюрнбергом».
Без стремительного продвижения Красной армии и эффективной работы контрразведки, ход Второй мировой войны мог бы принять совершенно иной, гораздо более трагический оборот. Возникает вопрос: каким образом была создана организация Смерш?
Создание «Смерть шпионам»
После разгрома 6-й армии Паулюса под Сталинградом 2 февраля 1943 года советские войска окончательно перехватили стратегическую инициативу у вермахта. В ответ на это, немецкое командование, стремясь замедлить наступление Красной армии, значительно активизировало свою шпионскую и диверсионную деятельность.
Абвер под командованием Вильгельма Канариса, действуя совместно с диверсионной дивизией «Бранденбург-800», а также Главное управление имперской безопасности (РСХА) со своей диверсионной группой «Цеппелин», многократно усилили заброску шпионов в советский тыл. Направив огромные ресурсы на эту задачу, уже к началу 1943 года они развернули на территории СССР сотни разведывательных школ и агентурных сетей.
Для противодействия этой растущей угрозе требовались адекватные и мощные меры. Однако существовала и другая причина: Сталина не устраивало, что военная контрразведка (Особые отделы) оставалась частью НКВД и подчинялась Лаврентию Берии. Вождь стремился к личному контролю над всеми аспектами положения на фронте.
В результате, 19 апреля 1943 года военная контрразведка была выведена из состава НКВД, и на ее основе при Наркомате обороны (НКО) было сформировано Главное управление контрразведки Смерш. Первоначальный вариант названия, предложенный наркомом госбезопасности Всеволодом Меркуловым – «Смернеш» (сокращение от «Смерть немецким шпионам»), – был отклонен Иосифом Сталиным. Вождь обоснованно заметил:
Почему, собственно, мы должны ограничиваться только немецкими шпионами, действующими против нашей армии? Давайте назовем ее просто «Смерть шпионам», или сокращенно — Смерш.
Во главе Смерша встал 35-летний Виктор Абакумов, ранее занимавший пост заместителя Берии. Теперь Абакумов подчинялся непосредственно Сталину, который в то время был наркомом обороны. Это обеспечивало вождю прямой доступ ко всей информации о реальном положении дел в войсках и недочетах в работе военных структур. Одновременно в армии произошла серьезная кадровая реформа: десятки тысяч политработников были переведены на командные должности, а тысячи офицеров пополнили ряды Смерша.
Это решение не только отражало стремление освободить армию от чрезмерного влияния политического сыска, но и способствовало укреплению авторитета военного командования. Таким образом, Сталин вывел таких видных военачальников, как Жуков, Василевский и Рокоссовский, из-под прямого надзора Берии.
В задачи Смерша входили обеспечение безопасности фронтовых линий, борьба со шпионажем, диверсиями и терроризмом, а также выявление предателей, дезертиров и антисоветских элементов в армейских рядах. Организация успешно противодействовала деятельности Абвера, финской, румынской и других разведывательных служб. Помимо этого, контрразведчикам было поручено проведение фильтрационных проверок бывших военнопленных и лиц, оказавшихся в окружении, а также выполнение специальных заданий Сталина – от обеспечения безопасности глав государств «Большой тройки» на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях до розыска видных нацистских деятелей.
Внутренние угрозы также подавлялись с крайней суровостью: согласно официальной статистике, свыше 105 тысяч человек были задержаны по обвинению в измене Родине, а почти 84 тысячи — за антисоветскую агитацию. Кроме того, было выявлено более 136 тысяч дезертиров и лиц, нанесших себе увечья, а также около 12 тысяч паникеров.
Новая спецслужба продемонстрировала поразительную эффективность, превзошедшую все ожидания, а ее сотрудники отличались изобретательностью и решительностью. За годы войны оперативные группы Смерша арестовали более 30 тысяч шпионов, 3,5 тысячи диверсантов и 6 тысяч террористов. Именно они в 1944 году успешно сорвали покушение на Сталина: в ходе операции «Туман» был перехвачен немецкий диверсант Петр Таврин, заброшенный группой «Цеппелин», с целью уничтожить бронированный кортеж вождя с помощью реактивного гранатомета.
Операции «Березино», «Загадка» и «Бандура» стали особой гордостью контрразведки, войдя в историю наряду с сотнями других образцовых действий. За период войны Смерш успешно провел 186 успешных радиоигр, в результате которых были перехвачены и задержаны более 400 штатных сотрудников и агентов вражеских разведывательных служб, включая высокопоставленных офицеров Абвера.
Немецкая сторона впоследствии признала полное превосходство советской контрразведки. На Нюрнбергском процессе фельдмаршал Вильгельм Кейтель, в частности, заявил:
Во время войны информация, поступавшая от нашей агентуры, касалась исключительно тактической зоны, и нам ни разу не удалось получить сведения, которые могли бы оказать существенное влияние на ход боевых действий.
По завершении войны перед руководством страны встал вопрос о дальнейшей судьбе этой могущественной и влиятельной организации.
Перемены во власти
С другой стороны, окончание войны ознаменовалось беспрецедентным карьерным ростом Виктора Абакумова, руководителя Смерша. Его влияние пронизывало всю политическую жизнь 1940-х годов.
Хотя Смерш формально подчинялся непосредственно Сталину, Абакумов часто проявлял полную самостоятельность в принятии оперативных решений. По свидетельству его бывших подчиненных на более поздних допросах, руководитель контрразведки отличался крайней грубостью, властолюбием и нетерпимостью к любым возражениям. Он сформировал вокруг себя жесткую команду из преданных заместителей и руководителей ключевых подразделений, таких как Николай Селивановский и Иван Врадий.
Среди его приближенных был и следователь Михаил Рюмин, известный своей жестокостью и прозванный «кровавым карликом». Именно его донос несколько лет спустя станет причиной падения самого Абакумова. Таким образом, Смерш трансформировался в исключительно влиятельную государственную структуру.
При всех своих достоинствах – выдающейся оперативности в военное время, успешном противодействии германской разведке и тесной координации с военным командованием – Смерш имел и значительные недостатки. Среди них: злоупотребление властью (включая необоснованные аресты и применение жестких методов дознания), внутренние аппаратные конфликты с НКВД и НКГБ, а также создание закрытой системы, неподотчетной общественному контролю.
В мае 1946 года Смерш был официально расформирован, а его подразделения вошли в состав вновь созданного 3-го Главного управления МГБ СССР. В тот же период министр госбезопасности Всеволод Меркулов оказался в немилости и лишился своего поста, не без активного участия Абакумова. Это было показательно, ведь Меркулов считался давним протеже Лаврентия Берии и даже автором посвященной ему хвалебной брошюры. Сталин, запуская новую кадровую перестановку, назначил Абакумова руководителем всего Министерства государственной безопасности.
Заняв пост министра, Абакумов – движимый как личным рвением, так и стремлением угодить вождю – развернул в ведомстве широкую кампанию чисток. Плановая ревизия дел, которая должна была продлиться десять дней, затянулась на 75. Руководство ожидало от него той же решительности, что была характерна для периода 1937-1938 годов, и он оправдал эти ожидания.
В ходе этой чистки были смещены с постов многие ветераны органов, а ставленники Берии, не оправдавшие надежд, безжалостно устранялись. В августе 1946 года Политбюро ЦК ВКП(б) признало, что «чекистская работа в МГБ находится в запущенном состоянии», одной из возможных причин назвав «подковерную борьбу различных группировок в политической элите страны». Эта ситуация сыграла на руку Абакумову.
Однако самым значимым стало то, что Абакумов провел на ключевые должности в МГБ своих проверенных соратников из Смерша. Так, Николай Селивановский в ранге заместителя министра стал отвечать за 3-е Главное управление (бывший Смерш), а Иван Врадий занял пост заместителя начальника Управления кадров МГБ.
Эти офицеры принесли во все центральные структуры спецслужбы жесткие фронтовые методы. Вскоре Сталин поручил Абакумову собирать компрометирующие материалы на членов высшего руководства, включая и самого Берию.
Годы восхождения и падения Абакумова
Получив прямой доступ к Сталину, Абакумов превратился в основного исполнителя самых конфиденциальных кремлевских поручений. Именно его руками Сталин организовал кампанию по дискредитации маршалов и генералов, чьи авторитет и влияние возросли после Победы.
Однако было бы исторически неверно рассматривать МГБ того периода исключительно как инструмент политического террора. Ведомство выполняло огромный объем работы, критически важной в условиях послевоенного хаоса: оно активно боролось с иностранными разведками, занималось розыском нацистских преступников, обеспечивало безопасность на транспорте и в стратегических отраслях народного хозяйства в период восстановления страны, защищало военные секреты, охраняло партийное и правительственное руководство, а также проводило контрразведывательные операции в условиях нарастающей Холодной войны.
Под командованием Абакумова спецслужба успешно боролась с бандеровским подпольем ОУН-УПА на Западной Украине (в 1950 году был ликвидирован командир УПА Роман Шухевич) и подавляла деятельность «лесных братьев» в Прибалтике.
Сотрудники МГБ успешно проводили радиоигры, задерживали американских и британских шпионов, а также собирали доказательную базу для судебных процессов над нацистскими и японскими военными преступниками. Однако широкие полномочия, аналогичные тем, что были в военное время, предоставляли значительную свободу действий и зачастую приводили к злоупотреблениям. Из-за чрезмерного рвения и подозрительности работников МГБ многие фронтовики и герои войны оказались в лагерях.
МГБ активно фальсифицировало дела: так, «трофейное дело» коснулось маршала Георгия Жукова; «дело авиаторов» серьезно подорвало авиационную промышленность, отправив за решетку наркома Алексея Шахурина; а «дело моряков» положило конец карьере наркома флота Николая Кузнецова.
Ряд бывших командующих фронтами – маршал Григорий Кулик, генералы Василий Гордов и Филипп Рыбальченко – были расстреляны. Это стало одной из самых масштабных послевоенных чисток в вооруженных силах.
Значительная часть послевоенных репрессий несла на себе отпечаток влияния Абакумова. К ним относятся разгром Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), включавший убийство Соломона Михоэлса, замаскированное под несчастный случай, начало кампании против космополитизма, а также «ленинградское дело», которое стало смертельным ударом для председателя Госплана СССР Николая Вознесенского. Партийная элита была значительно «прорежена», а такие верные Сталину соратники, как Молотов и Микоян, жили в постоянном напряжении, опасаясь паранойи Абакумова.
Историки отмечают, что на заре своей карьеры Абакумов проявлял исключительную осторожность, учитывая трагическую судьбу своих предшественников Ягоды и Ежова. Однако после войны он постепенно утратил эту бдительность.
Успехи МГБ привели к развитию у Абакумова чрезмерной самоуверенности, некоего «головокружения от успехов», которое Сталин хорошо знал.
Ощущая свою безнаказанность, он значительно расширил полномочия МГБ и добился максимального контроля над государственным репрессивным аппаратом. Однако при этом Абакумов нажил себе могущественных врагов среди высших государственных деятелей: Георгия Маленкова, Лаврентия Берии и Ивана Серова. Для Маленкова он представлял смертельную угрозу, для Берии был прямым конкурентом за доступ к информации и лично к Сталину, а с Серовым его связывала глубокая взаимная неприязнь.
Сталин внимательно следил за возрастающими амбициями всемогущего министра и в подходящий момент сделал свои выводы. Летом 1951 года Абакумов стал жертвой доноса, написанного его собственным подчиненным, следователем Михаилом Рюминым. По трагической иронии судьбы, именно спор вокруг дела врача Якова Этингера, который впоследствии перерос в пресловутое «дело врачей», послужил формальным поводом для смещения и ареста Абакумова.
По моим наблюдениям, товарищ Абакумов склонен вводить в заблуждение правительственные органы, умалчивая о серьезных недостатках в работе МГБ.
Влиятельный министр госбезопасности моментально оказался в тюремных застенках Лефортово, а затем «Матросской Тишины». Абакумову пришлось на себе испытать те методы дознания, которые применялись в его собственном ведомстве.
Абакумов так и не вышел из тюрьмы даже после кончины Сталина. Берия инициировал пересмотр многих сфабрикованных дел, и на свободу выходили фигуранты таких громких процессов, как «дело авиаторов» и «мингрельское дело». Но эта участь миновала его.
Суровые условия содержания и применение жестоких пыток превратили некогда крепкого Абакумова в инвалида. Стоит отметить, что, в отличие от своих предшественников Ягоды и Ежова, он даже под пытками не признал предъявленных ему основных обвинений и никого не оговорил. Этим своим молчанием он, возможно, спас свою семью и многих сослуживцев от неминуемого расстрела.
В декабре 1954 года, когда Никита Хрущев уже активно консолидировал власть, создатель Смерша был расстрелян по обвинению в «измене Родине» и как участник «банды Берии». По свидетельству очевидцев, перед казнью он произнес:
Я лишь выполнял указания, которые давал Сталин, сам я ничего не делал.
К этому моменту его бывший покровитель и главный соперник Берия уже более года покоился в могиле.
Такова была трагическая логика той эпохи: все руководители репрессивного аппарата — Ягода, Ежов, Абакумов, Меркулов, Берия — в конечном итоге закончили свою жизнь у расстрельной стены.
Образ Смерша в культуре и массовом сознании
В 1990-е годы, на волне критики советских спецслужб в либеральной прессе, миф о Смерше был подхвачен андеграундной культурой. Для радикальной молодежи суровый образ Смерша стал олицетворением нонконформизма и протеста против новой буржуазной действительности. Показательно, что в 1996 году белорусская панк-группа «Красные звезды» выпустила альбом под названием «Смершевы песенки», в одной из которых звучат слова: «Сильнейшим ударом в невинную рожу потертым, блестящим солдатским ремнем...»
Юридически Смерш прекратил свою деятельность в мае 1946 года, будучи интегрированным в 3-е Главное управление МГБ. Однако фактически его методы, кадры и общее влияние продолжали определять внутреннюю и внешнюю политику СССР вплоть до 1950-х годов. Часть сотрудников Абакумова позднее перешла в КГБ, сформированный в 1954 году, и некоторые из них продолжали служить в органах безопасности до самого распада Советского Союза в 1991 году.
В период хрущевской оттепели, на фоне десталинизации и после казни Абакумова, внутри страны Смерш подвергся суровой критике за свою роль в репрессиях. Напротив, на Западе он трансформировался в некий миф. Даже само название – «Смерть шпионам» – стало для западного массового сознания идеальным символом грозного советского «монстра».
Для западного потребителя поп-культуры аббревиатуры вроде ЧК, НКВД, КГБ или ГРУ не обладали такой привлекательностью. Зато звучное, агрессивное слово SMERSH идеально подходило для создания образа универсального «страшного русского». Британский писатель Ян Флеминг в своих ранних романах о Джеймсе Бонде сделал Смерш основным антагонистом: в дебютном «Казино Рояль» (1953) он изображен как зловещий правительственный синдикат убийц, который якобы «убил Троцкого и подчиняется Берии». При этом Флеминга не смутило, что Троцкий был убит за три года до официального создания Смерша.
А этот SMERSH?… Мне не нравится, что эти люди беспрепятственно разъезжают по Франции и убивают всех, кого считают предателями своего режима.
В романе «Из России с любовью» (1957) агенты SMERSH стремятся отомстить Бонду за ликвидацию их соратников (таких как Ле Шиффр), пытаются помешать сближению западных стран и СССР, а также открывают охоту на агента 007.
В последующих произведениях Флеминг постепенно заменил советский SMERSH вымышленной организацией SPECTRE.
В период правления Брежнева отношение к сталинским органам стало более умеренным по сравнению с эпохой Хрущева. Хотя официально чекистов 1940-х годов не героизировали, военная контрразведка постепенно начала реабилитироваться в общественном сознании.
Переломным моментом стала публикация в журнале «Новый мир» в 1974 году романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого» (известного также как «Момент истины»), в котором сотрудники Смерша представлены как высокоинтеллектуальные специалисты, выполняющие крайне сложную и опасную миссию по спасению страны.
С этого времени образ Смерша окончательно разделился на две параллельные реальности: в западной массовой культуре и среди диссидентских кругов он остался «синдикатом убийц», тогда как в советском и постсоветском общественном сознании утвердился как легендарная и непобедимая военная контрразведка.
Заключение
Независимо от того, как потомки оценивают фигуру Абакумова и послевоенный террор МГБ, нельзя отрицать исторические факты. Вспоминая о тоннах чумных бацилл и зараженных блох, которые чуть не обрушились на Хабаровск, Благовещенск, Уссурийск и Читу в августе 1945 года, можно с уверенностью констатировать одно: хотя «безжалостный меч контрразведки» оставил глубокий и страшный след в судьбах многих людей, именно он в критический момент предотвратил потенциально катастрофический финал Второй мировой войны.
История этой спецслужбы — это парадокс, тесно переплетающий в себе героизм и террор. Для полного понимания этой двойственности достаточно обратиться к событиям всего одного года — 1949-го.
В то время как в подвалах Лубянки сотрудники МГБ под руководством Абакумова, используя отработанные в годы войны жесткие методы, добивались от советских граждан признаний по сфабрикованному «ленинградскому делу», на противоположном конце страны разворачивались совершенно иные события.
На Дальнем Востоке их бывшие коллеги по Смершу с не меньшей педантичностью и профессионализмом подготавливали международный трибунал над организаторами японских «лабораторий смерти».
Один год. Одна и та же школа контрразведки. Одной рукой этот тщательно отлаженный механизм разрушал судьбы сограждан, повинуясь паранойе сталинского режима, а другой – вершил справедливый суд в рамках «Второго Нюрнберга».