Правительство России активно рассматривает инициативу Верховного суда (ВС) о возможном смягчении наказаний по одной из самых распространенных статей Уголовного кодекса — за незаконный оборот наркотиков. Речь идет о статье 228 УК РФ, по которой ежегодно выносятся приговоры десяткам тысяч граждан. Верховный суд предложил сократить максимальные сроки лишения свободы за хранение наркотиков в крупном и особо крупном размере, а для лиц, впервые осужденных по этой статье, и вовсе отказаться от тюремного заключения. Судьи подчеркивают, что текущие санкции статьи 228 УК РФ являются излишне суровыми. В статье рассматривается, как данная законодательная инициатива может повлиять на правоохранительную систему и российский наркорынок.
В настоящее время преступления, связанные с наркотиками, лидируют по числу уголовных дел в России. По оценкам правозащитников, около трети всех заключенных в стране отбывают наказание за наркотические преступления, а в некоторых исправительных учреждениях этот показатель достигает 80 процентов.
Большинство дел, связанных с наркотиками, рассматриваются по статьям 228 и 228.1 УК РФ. Статья 228 охватывает незаконные приобретение, хранение, перевозку, изготовление и переработку наркотических средств, тогда как статья 228.1 касается их производства, сбыта или пересылки.
Примечательно, что в судебной практике преобладают дела не о сбыте, а о хранении или обнаружении наркотиков в момент покупки. Так, по данным судебного департамента при ВС РФ, в 2024 году по наркотическим статьям было осуждено 69,9 тысячи человек, из них более 50 тысяч — по статье 228 УК РФ. Это составляет примерно 13 процентов от всех приговоров в стране, что делает каждое десятое дело связанным с наркотиками. Такой показатель сохраняется с 2019 года, поэтому статью 228 часто называют «народной». Ее особенность заключается в низком пороге входа: фигурантом может стать любой человек, у которого при досмотре или обыске обнаружили запрещенные вещества. Для таких дел не требуется сложная оперативная работа или длительные расследования; достаточно факта изъятия, чтобы уголовное дело было практически сформировано.
Статистика по приговорам статьи 228 УК РФ в 2024 году:
- Наказания по статье 228 УК РФ варьируются от штрафа до лишения свободы на срок до 15 лет, в зависимости от количества изъятых наркотиков.
- Значительный размер может повлечь штраф до 40 тысяч рублей или в размере дохода за период до трех месяцев, обязательные/исправительные работы, ограничение или лишение свободы до трех лет.
- За крупный размер предусмотрено лишение свободы от трех до десяти лет.
- Особо крупный размер наказывается сроком от 10 до 15 лет.
В 2024 году по статье 228 УК РФ было осуждено 50,8 тысячи человек:
- Каждый пятый фигурант (9,4 тысячи человек) был приговорен к лишению свободы, большинство из них — на срок от трех до пяти лет. Более пяти лет получили 188 человек.
- Штрафы назначены 13,2 тысячи человек.
- К исправительным/обязательным работам приговорили 6,2 тысячи человек.
- Условное лишение свободы получили 17,1 тысячи человек.
Чаще всего на скамье подсудимых по статье 228 УК РФ оказывались мужчины (90,4 процента) в возрасте 18-29 лет (29,1 процента) и от 40 лет (29,5 процента).
«Ужасающее несоответствие»
По словам члена Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России Евы Меркачевой, наиболее сложная ситуация складывается с теми, кто впервые попадает под статью 228 УК РФ, особенно с молодыми людьми.
«Это самая потенциально эффективная часть нашего населения. Они могли бы в это время учиться, работать, создавать семьи, а выходит так, что они сидят», — отмечает Меркачева. Правозащитница подчеркивает, что молодые люди нередко получают длительные сроки не за само преступление, а за его приготовление или попытку. Это затрагивает не только осужденных, но и их семьи, которые часто не относятся к маргинальным слоям общества. Вокруг дел по наркотическим статьям сформировались целые сообщества родственников, включая врачей, учителей, юристов и даже сотрудников правоохранительных органов.
Ева Меркачева приводит примеры, когда за преступления, связанные с наркотиками, молодые люди получают сроки, сопоставимые с наказаниями за тяжкие насильственные преступления: «Парню 21 год — он получил 13 лет колонии, 18-летний юноша — 10 лет. Я хотела показать ужас несоответствия. Огромные сроки, которые обычно дают за двойное убийство».
Также нередки случаи, когда хранение переквалифицируется в попытку сбыта. «Достаточно показаний человека, который заявит, что якобы была договоренность о продаже. И этого может хватить для серьезного срока. (...) При этом судимость — это крест на карьере, на возможности реализовать себя и свои мечты», — указывает Меркачева.
Несмотря на это, общественное мнение к фигурантам по статье 228 УК РФ остается жестким, воспринимая их как «торговцев смертью». Однако, по мнению Меркачевой, «ситуации бывают разными. Людям все равно нужно давать шанс, а не закрывать их в колониях, потому что оттуда человек уже не может вернуться таким, каким он ушел. И эти изменения — не в лучшую сторону».
По словам Меркачевой, в последние годы власти начинают осознавать недовольство общества непропорциональными приговорами. Особенно остро стоит проблема переквалификации, когда люди, купившие наркотики для личного пользования, получают длительные сроки за попытку сбыта. «Когда за хранение, условно, гашиша дают сроки, сопоставимые с наказанием за двойное убийство, — это выглядит, мягко говоря, странно», — добавляет она.
В России до сих пор отсутствует единая эффективная политика противодействия наркоугрозе. Продолжаются споры о том, с кем бороться в первую очередь — с распространителем или потребителем. Пока преобладает вторая точка зрения, что приводит к длительным срокам для молодых людей.
Как отмечает кандидат юридических наук, доцент МГЮА имени О. Е. Кутафина Себила Саламова, «ужасно, когда юноша, который действительно оступился, за шесть граммов «запрещенки» получает такой же срок, какой принято назначать за убийство двух-трех лиц, и это — тот самый пример перекоса. Это не только неправильно, но и разрушает сам смысл уголовного наказания».
Ещё хуже то, что при отсутствии внятной антинаркотической стратегии борьба с наркоугрозой фактически превратилась в набор коррупционных схем, которые не решаются системно. Формальное сокращение сроков наказания не способно решить эту проблему. Специалисты отмечают, что большое количество мелких задержаний выгодно полиции (для статистики), недобросовестным правоохранителям (для вымогательства), и наркоторговцам (для невыплаты вознаграждений закладчикам).
«В колониях таких много. Совсем мальчишка, который поверил в легкие быстрые деньги и совсем не думал о наказании. Пять закладок сделал, а на шестой его задержали с достаточным для огромного срока весом. Денег откупиться нет, и он отправляется в колонию на 12-15 лет. Да, преступление высокой общественной опасности, но, с другой стороны, он никого не лишил жизни, да и просто не осознавал, что творит», — приводит пример Саламова.
Поскольку колонии редко исправляют, сокращение сроков является гуманным шагом. Однако Саламова считает, что рассматривать снижение наказания в отрыве от комплексных проблем глупо и несвоевременно. Гораздо важнее сделать всю систему борьбы с наркотрафиком прозрачной и очистить её от коррупции и формализованной отчетности.
«Это удобная статья»
О необходимости пересмотра статьи 228 УК РФ говорят не только правозащитники, но и юристы, указывая на несоразмерность наказаний. Адвокат Константин Кудряшов поясняет, что это касается прежде всего людей, впервые попавших под уголовное преследование.
«Молодые люди получают длительные сроки, которые значительно превышают тот предел, после которого человек и так понимает, что наркотики — это зло», — говорит Кудряшов. В итоге система, вместо профилактики, воспроизводит проблему. «Человек уже приходит к выводу, что не будет больше иметь дело с наркотиками, но при этом остается в колонии, где теряет здоровье и приобретает криминальный опыт. В итоге такое наказание приносит обществу больше вреда, чем пользы», — считает адвокат.
Он подчеркивает, что такая ситуация вызвана несколькими факторами: распространенностью наркотиков и уголовной политикой, которая пыталась решить проблему ужесточением наказаний.
«Оказалось, что суровые приговоры не решают проблему. Они не снижают потребление, а в ряде случаев даже усугубляют последствия», — утверждает Константин Кудряшов. Особую роль играет правоприменительная практика. Дела о хранении проще раскрывать, чем сложные схемы сбыта, поэтому они и формируют основную статистику. «Это удобная статья: проще показать результат, чем заниматься тяжелыми расследованиями», — поясняет адвокат.
Адвокат Максимилиан Буров согласен с этим, отмечая, что проблема статьи 228 УК РФ выходит за рамки строгости наказаний и связана с логикой её применения. Хранение без цели сбыта часто приравнивается к тяжким преступлениям, хотя речь идет о людях, не представляющих серьезной общественной опасности. Кроме того, статья создает риски злоупотреблений.
«Всегда остается вероятность, что вещество могли подбросить или человека могли оговорить. Пока главным критерием остается вал дел, а не качество работы, эта проблема никуда не исчезнет», — говорит Максимилиан Буров. Буров также обращает внимание на перегруженность судов и на то, что «за решеткой оказывается огромное количество людей, которых сложно назвать опасными для общества. Государство вкладывается в их образование, а затем на годы выключает их из экономики». По его мнению, разговоры о пересмотре статьи — это не только гуманизм, но и вынужденный расчет. «В условиях кадрового дефицита и демографических проблем такой подход становится просто нерациональным», — заключает адвокат.
«Излишняя суровость нормы»
В 2023 году на заседании СПЧ Ева Меркачева подняла вопрос о несоразмерных сроках по делам о хранении наркотиков, что побудило Владимира Путина поручить анализ правоприменительной практики, легшей в основу инициативы Верховного суда.
25 мая 2025 года ВС предложил изменить наказание за приобретение и хранение наркотических средств без цели сбыта. Согласно пояснительной записке, в 2024 году за наркопреступления было осуждено около 70 тысяч человек, более трети из которых — в возрасте от 18 до 29 лет. Значительное число (1281 человек, около двух процентов) не достигли совершеннолетия.
Верховный суд отмечает, что за последние два десятилетия ответственность за незаконный оборот наркотиков только ужесточалась, но теперь практика требует более взвешенного подхода, особенно в случаях, не связанных со сбытом.
«Анализ судебной практики указывает на излишнюю суровость санкций, тем более что субъекты таких преступлений — потребляющие наркотические средства лица, зачастую нуждающиеся в лечении от наркомании», — говорится в пояснительной записке Верховного суда РФ.
Предлагаемые изменения касаются прежде всего самой распространенной статьи — 228 УК РФ. По части 2 (крупный размер) максимальный срок лишения свободы предлагается снизить с 10 до 5 лет. По части 3 (особо крупный) — с 15 до 10 лет. Одновременно из норм убираются нижние границы наказания, что позволит судам назначать более гибкие сроки, учитывая обстоятельства дела и личность обвиняемых.
Верховный суд обращает внимание на несоответствие между формальными санкциями и их реальным применением. Например, по части 2 статьи 228 в 2024 году реальные сроки получили лишь около четверти осужденных (12 тысяч из 50). Максимальные сроки практически не используются: наказания свыше пяти лет назначаются немногим (1298 человек, около двух процентов осужденных).
Аналогичная ситуация наблюдается с особо крупным размером. Несмотря на возможность назначения до 15 лет лишения свободы, такие сроки фактически не применяются. В 2024 году по части 3 статьи 228 УК РФ было осуждено всего 85 человек, и лишь единицы получили наказание свыше 10 лет. В большинстве случаев суды ограничиваются более мягкими сроками. Эти данные, как следует из пояснительной записки, свидетельствуют о невостребованности действующих санкций и их несоответствии реальной степени общественной опасности таких преступлений.
«Жесткие рамки закона вынуждают суды назначать наказание ниже нижнего предела или применять смягчающие нормы. Отдельный акцент в инициативе сделан на расширении возможностей для альтернативных мер».
Верховный суд предлагает не лишать свободы граждан, впервые осужденных за незаконный оборот наркотиков в значительном размере без цели сбыта, за незаконное культивирование наркотических растений, а также за подделку рецептов на лекарства, содержащие вещества. Подчеркивается, что многие такие преступления совершаются лицами с наркотической зависимостью, и в этом контексте возможность направить человека на лечение рассматривается как инструмент снижения рецидива и социальной реабилитации.
При этом ВС РФ прямо оговаривает, что речь не идет о пересмотре подхода к сбыту наркотиков организованными группами. Предлагаемые изменения касаются только той части дел, которая сегодня формирует основу уголовной статистики — хранения и приобретения наркотиков без цели сбыта.
Однако Правительство, по информации СМИ, планирует одобрить законопроект ВС РФ лишь при условии исключения из него поправок к частям 2 и 3 статьи 228 УК РФ (крупный и особо крупный размер), так как действующая редакция соответствует проводимой работе по борьбе с оборотом наркотиков.
В заключении Правительства РФ указывается: «Реализация нормы приведет к пересмотру ранее вынесенных судебных решений. Значительное число осужденных по указанным статьям может освободиться из мест лишения свободы и вновь интегрироваться в преступную среду».
Кабмин считает, что более мягкие санкции для крупных и особо крупных объемов наркотиков создадут условия для ухода от ответственности и спровоцируют рост наркопреступности в будущем.
«Скорее декоративные меры»
Опрошенные эксперты считают, что инициатива ВС РФ — шаг в правильном направлении, но ключевое значение будут иметь изменения именно по более тяжким составам статьи 228 УК РФ — о крупных и особо крупных размерах, против которых выступило правительство.
«По части первой и так редко давали большие сроки. Важно, чтобы изменения затронули вторую и третью части. Иначе это будут скорее декоративные меры», — говорит Ева Меркачева.
Адвокат Константин Кудряшов добавляет, что основная цель предложенных ВС РФ поправок — ограничить возможность назначения чрезмерно суровых наказаний для впервые осужденных. «Речь идет о том, чтобы перевести такие преступления в категорию менее тяжких. Это позволит иначе подходить к наказанию», — поясняет он.
По его словам, если из инициативы уберут поправки к 2 и 3 части статьи 228 УК РФ, реформа окажется формальной: «Ощущение изменений будет, но по сути ничего не поменяется. Проблема, из-за которой люди впервые получают реальные многолетние сроки, просто сохранится».
В то же время адвокат Максимилиан Буров замечает, что возможные изменения должны вызывать сдержанный оптимизм, хотя пока не ясно, как они повлияют на работу правоохранительных органов.
«Если по хранению добиться сурового приговора станет сложнее, у следствия может возникнуть желание сместить акцент на более тяжкие составы, где рамки доказывания шире, а санкции жестче», — предполагает Буров.
Он также обращает внимание, что корректировка наказаний обсуждается внутри УК РФ, но основная проблема кроется в весовых порогах наркотиков, установленных постановлением Правительства РФ 1002 от 1 октября 2012 года, которые также требуют пересмотра. Например, для героина минимальный (значительный) размер для уголовной ответственности составляет 0,5 грамма, крупный — 2,5 грамма. Для кокаина эти значения — 0,2 и 1 грамм соответственно, при том что часто встречающийся размер «закладки» для личного потребления — 5 граммов.
«Цифры, при которых наступает уголовная ответственность, по многим веществам остаются очень низкими. Без пересмотра этих базовых критериев любое смягчение — это лишь изменение внешней оболочки», — считает Буров. По мнению адвоката, судебная система стремится к гуманности в приговорах, но продолжает считать преступником человека с минимальным количеством запрещенных веществ для личного употребления.
«Палочная система»
Вопрос сокращения верхней границы санкций по «наркотическим» статьям профессионалы воспринимают неоднозначно. Полковник юстиции в отставке, бывший руководитель отдела Управления по расследованию организованной преступной деятельности в сфере незаконного оборота наркотических средств МВД РФ Сергей Пелих отмечает, что в рамках единой политики противостояния наркомании нельзя принимать изолированные популистские меры, так как это вредит всей системе. Он подчеркивает, что «один наркопотребитель за год привлекает в свой круг от 10 до 15 человек, и только его изоляция прерывает эту смертельную прогрессию. Можно, тщательно все взвесив, не применять максимальной санкции к тем, кто реально оступился, но для этого не нужна реформа, это все и сейчас во власти суда. А вот для крупного и особо крупного размера и уж тем более к тем, кто культивирует или подделывает рецепты, — однозначно нет! Оба этих состава — признак организованной деятельности, в которую человек уже втянут».
По мнению Пелиха, главная проблема современной полиции — это ориентация на показатели, известные как «палки».
«Сегодня система построена так, что расследовать многоэпизодное дело с изъятием тонны запрещенных веществ невыгодно: оно требует много усилий, много экспертиз и много запросов. Год напряженной работы — и на выходе будет одна статистическая карточка. А можно у участкового взять материал по полграмма дури, довести его за неделю до суда — и получить такую же статистическую карточку, но вместе с ней и премию за качество и скорость. Поэтому системную борьбу вести невыгодно!» — объясняет Сергей Пелих.
Ранее в России уже существовала практика, когда «малые дозы без цели сбыта» не учитывались в работе оперативных и следственных подразделений. Тогда, при руководстве Федеральной службы по контролю за наркотиками (ФСКН) Виктором Ивановым (2008-2016 гг.), эффективность полицейских методов была относительно высокой. Однако после возвращения ФСКН в МВД вновь на первое место вышли «статистически важные результаты».
Как отмечает криминолог Игорь Трифонов, «в России нет единой и понятной государственной политики противостояния наркотической угрозе, и по этой причине популистские методы сокращения срока никакого — ни положительного, ни отрицательного — эффекта не несут. Прошлогодняя инициатива Верховного суда, выдвинутая еще при Ирине Подносовой, хорошо ложится в политику снижения тюремного населения, но для противостояния наркоугрозе никакого значения не имеет».
По словам Трифонова, давно признано, что наркомания — социальная болезнь, и бороться с ней только полицейскими методами бессмысленно. «Нужна комплексная многоведомственная система, в которой на равных работали бы и врачи-наркологи, и полицейские, и педагоги, и психологи, причем работали бы бок о бок на всех этапах — от школ и улиц, через диспансеры, и до исправительных учреждений. Об этом говорят уже десятки лет, но фактически тяжесть борьбы с наркоманией возложена только на МВД. Минздрав, Минпросвещения и другие ведомства на словах «горячо за», а на деле отвечают, что эти вопросы «вне нашей компетенции». Простой пример: давно назревший вопрос с рехабами не двигается уже больше 15 лет», — подчеркивает криминолог.
«Для наркорынка это не революция»
В теневом сегменте интернета новость о возможном смягчении наказаний за наркотики встретили без особого энтузиазма. На крупнейших даркнет-форумах мнения разделились: одни опасаются, что снижение рисков побудит потребителей чаще заниматься самостоятельным выращиванием, другие, напротив, предвидят рост спроса. «Теперь не так стремно будет, когда идешь за закладкой», — написал один из пользователей.
Участники черного рынка воспринимают инициативу скорее как сигнал, чем как реальное изменение правил. По словам владельца одного из наркошопов, речь идет о запоздалом признании очевидного: потребители и зависимые люди долгое время оставались самой уязвимой частью системы, на которой проще всего было строить статистику.
«Для наркорынка это не революция. Это скорее признак того, что наверху начали различать хранение и сбыт», — считает владелец наркошопа Q. При этом участники рынка подчеркивают, что снижение рисков для конечного потребителя не означает автоматического изменения экономики бизнеса. Уголовная ответственность, по их словам, «вшита» в цену на всех этапах — от хранения и передачи до финансовых операций и человеческого фактора.
«Если риски снижаются внизу, это не значит, что вся система может выдохнуть. Основной риск для тех, кто выше, — это возможное смещение внимания силовиков с массовых дел на структуру и организацию», — добавляет владелец наркошопа Q.
Возможные изменения, по его оценке, проявятся прежде всего в поведении аудитории. Часть покупателей станет менее осторожной, снизится уровень страха, но это вряд ли приведет к резкому росту объемов потребления. «Скорее речь о снижении осторожности и более импульсивном поведении», — говорит он. Что касается нижнего уровня — закладчиков, то здесь прогнозы сдержанные. Существенного притока людей участники рынка не ждут. По их словам, в эту сферу идут не из-за уровня санкций, а из-за долгов, зависимости или попытки быстро заработать. Однако, если часть людей воспримет изменения как общее смягчение, это может создать избыток исполнителей и привести к удешевлению работы. «Но это краткосрочный эффект: как только человек сталкивается с реальной практикой, иллюзии быстро исчезают», — заключает владелец наркошопа Q.
Ожидания относительно работы силовиков также остаются скептическими. По словам участников рынка, даже при изменении законодательства основной фокус вряд ли уйдет с низового уровня. «Это проще, быстрее и лучше ложится в отчетность», — говорит владелец наркошопа Q. В то же время часть участников теневого сегмента оценивает инициативу в более широком контексте. По словам другого владельца наркошопа, жесткость наказаний в странах СНГ во многом носит системный характер и влияет не только на уровень ответственности, но и на сам рынок.
Он утверждает, что в регионах с более мягкой наркополитикой ниже как цены, так и уровень вовлеченности в криминальные схемы, в том числе среди молодежи. При этом в России, по его словам, значительная часть участников рынка оказывается в нем именно из-за ограниченных легальных возможностей. В итоге, сходятся собеседники, даже в случае принятия поправок речь будет идти не о переломе, а о точечной корректировке. Рынок запрещенных веществ уже адаптирован к более жестким условиям и будет реагировать на их смягчение осторожно.