«Мы все повзрослели»: Мальчик из Донецка вырос на фоне боевых действий. Кто помог ему преодолеть травму и стать успешным?

Боевые действия оставляют глубокий след не только на теле, но и на психике человека, меняя его восприятие мира, себя и окружающих. Особенно тяжело это переживают дети, чье детство прошло под постоянные звуки обстрелов. Когда каждый день город сотрясают взрывы, а выход на улицу становится опасным, ребенок невольно погружается в себя. Именно это произошло с Димой Мизоновым из Донецка. Он рос в городе, где воздушная тревога, пролеты истребителей и сообщения о «прилетах» стали обыденностью. Постепенно Дима стал замкнутым, молчаливым и почти утратил веру в то, что жизнь может быть иной. Он с неохотой согласился поехать в лагерь, где отдыхают и проходят реабилитацию подростки из новых регионов России. Казалось, там он тоже будет чувствовать себя одиноким, а мысли все равно будут возвращаться к дому и войне. Однако именно эти поездки кардинально изменили его: они помогли Диме преодолеть страх и застенчивость, найти верных друзей и понять, чем он хочет заниматься в будущем. Это история о том, как подросток из Донецка, выросший под обстрелами, вновь научился мечтать.

Для жителей Донецка каждый день может обернуться серьезным испытанием.

В июне 2022 года ничто не предвещало беды. Мама Димы была на работе, недалеко от Майского рынка, а Дима собирался искупаться с подругой. Они уже стояли на лестничной клетке в ее доме, когда раздался оглушительный взрыв. В оконной раме треснуло стекло, а стены задрожали.

Подростки подбежали к окну и увидели густой столб дыма, поднимающийся над районом рынка. Именно там в тот момент должна была находиться его мама.

К счастью, трагедия обошла семью Мизоновых стороной. Через несколько минут мама сама позвонила сыну — живая, но вся в слезах. Она оказалась всего в восьми метрах от эпицентра взрыва и чудом не пострадала, отделавшись лишь синяками и ссадинами. Совсем рядом с ней погибли люди.

Для меня это было чудо. Но очень страшный, неприятный опыт, который надолго остался в памяти.

Дима Мизонов, подросток

«Я всегда ощущал опасность»

До 2014 года семья Мизоновых жила в Донецке спокойно и благополучно. Встречи с друзьями, занятия спортом, поездки во Францию, Италию, Турцию — мать Димы, Оксана, вспоминает то время с легкой грустью. «Как и все, мы жили мирно, путешествовали, катались на лыжах. Димку поставили на лыжи — он катался быстрее всех», — говорит она.

Майские праздники 2014 года стали для них невидимой чертой между мирной жизнью и войной.

«Это было на День Победы, 9 мая. Мы ехали на шашлыки, но нас остановили сотрудники ДПС — сказали, что впереди стреляют. Так непривычно было это слышать… Мы развернулись и вернулись в Донецк. А через полчаса уже началась стрельба в городе», — вспоминает Оксана.

Автоматные очереди продолжались всю ночь. Мы потушили свет и смотрели через щель окна, пытаясь понять, что происходит. Было очень страшно — за себя и за ребенка.

Оксана Мизонова, мама

С тех пор жизнь семьи превратилась в постоянное ожидание опасности. Дима помнит почти каждый обстрел Донецка.

Обстрелы Донецка в 2014-2025 годах: что известно?

После провозглашения Донецкой народной республики 7 апреля 2014 года, украинские власти начали так называемую «антитеррористическую операцию» (АТО) на Донбассе. С тех пор город неоднократно подвергался артиллерийским и авиационным ударам.

Уже летом 2014 года бомбардировкам подверглись Петровский, Куйбышевский и Киевский районы Донецка. Погибли мирные жители, были разрушены жилые дома. 5 августа город остался без воды из-за повреждения насосной станции канала «Северский Донец — Донбасс». Под обстрелами оказались больница № 1, торговый центр «Грин Плаза», Донецкий национальный технический университет, краеведческий музей, дворец молодежи «Юность» и стадион «Донбасс Арена».

Несмотря на подписание Минского протокола («Минск-1») в сентябре 2014 года, обстрелы не прекратились. За год зафиксировано более 300 ударов по жилым кварталам и Донецкому аэропорту, в том числе из тяжелой артиллерии.

В январе-феврале 2015 года, во время новой эскалации, снаряды попали в остановку «Донецкгормаш» (погибли восемь человек), больницу № 27 и городской транспорт.

После подписания Комплекса мер по выполнению Минских соглашений («Минск-2») в феврале 2015-го интенсивность обстрелов снизилась, но удары продолжались. В 2016 году была повреждена городская фильтровальная станция, в 2018-м — автобус на контрольном пункте въезда в город.

С 2022 года атаки вновь участились. Весной и летом того года обстрелы пришлись на центральные районы — улицы Университетскую и Артема, роддом и жилые дома. Погибли десятки мирных жителей.

13 июня 2022 года Донецк пережил самый мощный удар за последние семь лет, а 21 января 2024-го под обстрел попал городской рынок: 27 человек погибли, десятки получили ранения.

Когда-то поход на рынок или прогулка по улице были обычным делом. Теперь это стало рискованным занятием. «Прилеты» стали частью повседневности.

Семья Мизоновых живет в одном из самых удаленных от линии фронта районов Донецка. Но взрывы слышны повсюду.

«Часто-часто где-то грохот, — говорит, волнуясь, Оксана. — Однажды рядом со зданием, где я работаю, прилетело. Пропал свет, попадали потолочные плиты. Грохот был страшнейший».

Мама старалась не отпускать сына даже во двор. Дима понимал: не потому, что она строгая, а потому, что боится. «В Донецке я всегда ощущал опасность, — говорит он. — Больше всего переживал за своих родителей».

С годами звуки взрывов стали привычными. «Рассказать про каждый прилет невозможно, — признается Дима. — Их было слишком много».

В середине 2022 года Донецк остался без воды. После обстрелов водопроводных станций и коммуникаций, воду начали подавать по графику — три раза в неделю, на несколько часов, часто с едва заметным напором.

Семье Мизоновых повезло: они живут рядом с больницей, и вода здесь появляется чаще. Но только холодная. А питьевую до сих пор носят с родника или покупают.

Горячей воды нет с марта 2022 года. Ходим на родник, таскаем баклажки, кипятим.

Дима Мизонов, подросток

Учеба тоже стала испытанием. Уроки чередуются — часть очно, часть дистанционно из-за угрозы обстрелов. Иногда во время онлайн-занятий пропадает интернет — обстреляют вышку, и связи нет.

Но именно интернет стал для Димы настоящим окном в мир. Когда выходить на улицу опасно, он ищет друзей в мессенджерах и соцсетях, общается, делится новостями.

Интернет — это для меня выход. Там я нашел друзей из разных городов — от Белоруссии до Дальнего Востока.

Дима Мизонов, подросток

Когда нет связи — он читает. «Может полкниги за ночь осилить, — улыбается Оксана. — Мы все здесь больше дома сидим. Привыкли».

Боевые действия, признается она, изменили их семью. «Мы все повзрослели, стали сильнее духом, — говорит Оксана. — Но больше всех изменился Дима. Он стал для меня опорой, настоящим мужчиной».

После одного «прилета» от страха просто ходила по комнате, не знала, что делать. А он подбежал, обнял и сказал: «Не переживай, все нормально».

Оксана Мизонова, мама

Дима действительно стал старше своих лет. Он признается: теперь всегда прислушивается к небу. «Смотрю — самолет. Думаю: гражданский или военный? И даже в фильмах, когда взрыв или фейерверк — вздрагиваю», — говорит он.

Любой разговор о прошлом неизбежно возвращает его к бомбежкам и тревоге. Казалось, от этого уже невозможно избавиться.

«Я ехал в неизвестность»

Но однажды жизнь Димы снова изменилась — неожиданно, без подготовки. Его привычные дни в Донецке, где время тянулось между уроками и компьютером, нарушил звонок мамы.

«Где-то в феврале 2023 года я просто сидел за компьютером, — вспоминает он. — И вдруг мама говорит: появилась путевка в лагерь. Я ничего о нем не знал».

Проект «Послезавтра» направлен на социально-психологическую адаптацию детей и подростков из новых регионов и с территорий, пострадавших от боевых действий, а также для детей защитников Отечества. Он помогает ребятам проводить время вместе, получать консультации специалистов и восстанавливаться после пережитого. За время существования проекта было проведено множество смен, в которых приняли участие тысячи детей.

На раздумья было всего несколько часов.

«Сын сомневался, — вспоминает Оксана. — А я ему сказала: это лучше, чем сидеть дома. Ты сменишь обстановку, пообщаешься с ребятами».

Мне не хотелось уезжать из дома, но раз такая возможность подвернулась, я подумал: в самом деле, а почему бы не попробовать?

Дима Мизонов, подросток

Никаких ожиданий у Димы не было. Он представлял, что все пройдет скучно, а сам будет стоять в стороне и ждать конца смены. «Я думал, что там будет как дома. Что я просто постою в сторонке, послушаю музыку — и вернусь обратно».

Дима и вправду ехал в неизвестность. Всю жизнь рядом были только родители. А теперь — дорога, незнакомое место, новые люди. Не в соцсетях, а рядом, вживую.

Он переживал, что не найдет общий язык со сверстниками, что над ним будут смеяться из-за его внешности и кудрей, «как у домовенка Кузи».

Но все опасения исчезли почти сразу. Смена в подмосковном лагере оказалась другим миром — тихим, просторным и безопасным. «Он мне сразу написал, что ему нравится, — вспоминает мама. — Быстро освоился, благодарил за путевку».

С ребятами Дима подружился сразу: здесь, в отличие от Донецка, можно было гулять, бегать, играть — просто жить без страха.

Он участвовал во всех активностях: спорт, мастер-классы, даже вышивание. «Меня зацепило!», — смеется Дима. С недоверием отнесся только к психологам. «Думал, расскажу что-то — и меня в дурку посадят», — признается он. Но разговор оказался другим.

Он понял, что свои страхи можно не прятать. Их можно проговорить и проработать — вместе со специалистами, с теми, кто понимает.

Большинство вопросов, с которыми приходят подростки, очень похожи, рассказывает психолог Павел Рябков. «Самое важное для них — дружба, семья, отношения. Эти темы и становятся основой наших разговоров».

Ребят волнуют не события, а чувства. Им важно научиться доверять, понимать себя, своих близких.

Павел Рябков, психолог

Боевые действия, по словам Павла, все же оставляют след — особенно там, где была изоляция, страх, одиночество. В случае Димы это проявилось в закрытости. Но детская психика пластична, и многое можно изменить.

Атмосфера лагеря помогла это сделать. Здесь подросток увидел себя по-новому — уверенного, нужного, интересного другим. «Я увидел, что меня ценят больше, чем я мог ожидать», — говорит Дима.

Жизнь в лагере вдохновила его даже на творчество. В последний день первой смены он написал стихотворение — о друзьях, вожатых, смешных историях. «Сначала появилась одна строчка, потом другая, — вспоминает он. — Получился целый стих про нашу смену».

Это стихотворение новые друзья Димы услышали через несколько месяцев, уже на другой смене.

Я читал стихотворение на сцене, меня слушали сотни человек. Было здорово!

Дима Мизонов, подросток

Дима вспоминает и другую историю — про белое худи с логотипом проекта. В последний день он подошел к каждому, кто стал ему дорог, и попросил расписаться. «Я хотел сохранить память о смене… Кто-то оставлял пожелания, кто-то номер телефона. Теперь эта кофта — самое ценное, что у меня есть. Я ее очень берегу».

Уезжать с первой смены оказалось тяжело. Совсем не так, как он думал… «Когда уезжал, мурашки по спине. Было ощущение, что я покидаю дом», — признается он.

С тех пор у него появились друзья, с которыми он общается до сих пор — не только в мессенджерах, но и лично, когда встречаются на сменах.

«Проект открыл меня»

После первой поездки в лагерь у Димы все изменилось. Потом была вторая смена, потом третья… С каждой новой поездкой он становился увереннее, общительнее — и однажды сам решил стать вожатым.

«Ему захотелось помогать другим детям, — рассказывает мама. — Он прошел курсы, собирал документы, очень волновался, но не отступал».

Но главное — в этих поездках он не только преодолел прошлое, но и понял, каким хочет видеть будущее.

До лагеря Дима не знал, кем хочет стать. Как и многие подростки, просто мечтал — то о море, то о медицине. Но конкретных представлений не было.

Психолог Анна Думитриу говорит, что это типично: большинство ребят приезжают в лагерь, не думая о том, что они умеют и чего хотят добиться. У многих детей нет каких-то определенных навыков, поэтому поиск себя и своего занятия является частью работы психологов на сменах.

Для многих детей, добавляет она, это первый осознанный шаг к себе. Ведь на сменах они пробуют то, чего раньше не было — кружки, мастерские, сцену, фотоаппараты.

Особую роль играют и вожатые. «Мы стараемся быть примером, — объясняет старший вожатый Павел Карпунин. — Рассказываем, как поступали в университет, как искали свое дело. Для них это важно — увидеть, что все возможно».

Дети удивляются многому. У них часто не хватает знаний, они жили в другой стране… Все это влияет.

Павел Карпунин, старший вожатый проекта

Так постепенно и у Димы появился ориентир. Сначала его увлек стриминг — он попробовал себя в роли блогера, писал тексты, снимал короткие видео. Потом понял: больше всего ему нравится снимать фото. «Я всегда любил фотографировать — осеннюю листву, свет на стене, просто что-то красивое. Даже на старый телефон, почти на ощупь выбирал нужный кадр».

Раньше это было просто хобби. Но в лагере Диму заметили. Он познакомился с фотографами из медиа-команды фонда, показал свои снимки — и его пригласили работать фотографом на следующей смене.

За несколько месяцев Дима прошел путь от застенчивого подростка до фотографа.

«Я был новичком с дешевой камерой, — вспоминает он. — А там — взрослые ребята с техникой, опытом. И вдруг объявляют: 'Номинация «Единство» — Дима Мизонов'. Я даже не понял, что делать. Просто стою, а все аплодируют. Это было невероятно!»

Эту награду — за лучшее фото смены — ему вручала уполномоченный при президенте Российской Федерации по правам ребенка Мария Львова-Белова.

Это приятный момент, который я запомнил навсегда. Тогда я понял: все не зря.

Дима Мизонов, подросток

Теперь Дима почти не сомневается в выборе. Он хочет стать фотографом, учиться снимать, рассказывать истории через кадр.

Проект открыл меня так, как не открыл бы никто другой. Все началось отсюда.

Дима Мизонов, подросток

Старший психолог Анна Борисова подтверждает: «Многие дети из прифронтовых территорий живут одним днем — просто дожить, не строить планов. Но когда их отогреваешь, они начинают думать о будущем, мечтать, выбирать».

В этом и есть суть проекта — вернуть детям ощущение завтрашнего дня.

Со временем у них начинается нормальная, мирная жизнь. Они к ней лучше готовы, чувствуют себя частью общества. Это и есть настоящая адаптация — когда ребенок учится жить без страха.

Анна Борисова, старший психолог проекта

Будущее Димы

Даже в моменты спокойствия и побед, даже среди друзей и смеха в лагере, Дима не перестает думать о доме.

Иногда он называет это «войной внутри себя». Но теперь умеет держать равновесие — между болью и радостью, между прошлым и будущим.

Он поступил в Донецкий государственный университет на журналистику — во многом под влиянием встреч и разговоров на сменах. Теперь пишет тексты, снимает, ищет кадры, ездит в Луганск и Мариуполь, документируя последствия боевых действий. Его фотографии публикуются в журналах и уже побеждали на конкурсах.

Мама мечтает для сына о простых вещах — мире, спокойствии, семье. «Хочу, чтобы он получил образование, хорошую работу, путешествовал, обрел семью, — говорит Оксана. — Мы все мечтаем о мире и спокойствии. Чтобы дети учились и развивались. А какие из них специалисты, если все мы сидим по домам?»

Такая же мечта — и у Димы. Только он формулирует ее по-своему.

Я всегда загадываю, чтобы боевые действия закончились. Ракеты летать должны только в космос, а дети — жить долгую жизнь. А потом уже все остальное сбудется.

Дима Мизонов, подросток

Он говорит это спокойно. Мир — его главная мечта.

И теперь он, кажется, действительно верит, что она сбудется.