В сентябре 1961 года, 65 лет назад, СССР прервал трехлетний мораторий на ядерные испытания. Военные тогда сбросили с самолета над Семипалатинским полигоном заряд в 16 килотонн. В США его назвали Joe-75 («Джо-75»), отсылая к Иосифу Сталину, при котором в 1949 году взорвали первую советскую атомную бомбу РДС-1. Этот взрыв, казавшийся поначалу рядовым, положил начало новой гонке ядерных испытаний. Всего через два месяца она привела к подрыву самого мощного оружия в истории.

31 августа 1961 года советское правительство объявило о возобновлении ядерных испытаний после трехлетнего перерыва. Уже на следующий день над казахстанской степью прогремел первый взрыв.

1 сентября над опытным полем Семипалатинского полигона поднялось облако. Заряд взорвался в воздухе на высоте около 660 метров. Его мощность составила 16 килотонн — сопоставимо с бомбами, сброшенными американцами на Хиросиму.

В советской документации взрыв остался безымянным, но в американских перечнях его записали как Joe-75 («Джо-75»). Западная традиция называть советского вождя «Дядюшкой Джо» появилась во Вторую мировую войну. Число 75 указывало на порядковый номер взрыва в их системе.

Жителям, рядом с полигоном, эти детали не были важны. Они видели, как на горизонте степи ослепительно вспыхивали и росли атомные грибы. Еще недавно мораторий казался постоянным. К тому же, это был год Гагарина, когда будущее представлялось космическим, а не военным. Ертис Татиев из села Саржал, вспоминая испытания начала 1960-х, говорил:

Нас всех выводили из дома и укрывали войлоком. «Не смотрите!» — предупреждали нас. Но мы были детьми и потихоньку наблюдали за происходящим из-под войлока. Вначале поднималось черное облако, затем появлялся огонь в виде гриба

В сентябре 1961 года стартовала новая серия испытаний. Скоро она переместилась на Новую Землю, где советские конструкторы готовили гораздо более мощные заряды. А ведь всего три года назад СССР объявил мораторий и призывал к мирному сосуществованию без ядерного оружия.

Как начался мораторий

В марте 1958 года СССР в одностороннем порядке объявил, что готов прекратить испытания всех видов атомного и водородного оружия. Заявление призывало США и Великобританию последовать примеру, но Советы оставляли за собой право возобновить испытания, если другие ядерные державы их продолжат.

Политическая пауза держалась на обещаниях и взаимном недоверии.

США не прекратили испытания немедленно в ответ на заявление СССР. С 28 апреля по 18 августа 1958 года, в ходе операции «Хардтэк I», они провели больше взрывов, чем за все прошлые испытания в Тихом океане. Термоядерный взрыв Oak мощностью 8,9 мегатонны, в 600 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму, был частью этой операции.

3 ноября 1958 года СССР провел последнее испытание перед долгим перерывом на Капустином Яре. Заряд мощностью около 10 килотонн доставила ракета. В американской системе учета этот взрыв получил обозначение Joe-74.

США и Великобритания тоже прекратили испытания. В Женеве начались переговоры о полном запрете ядерных испытаний и международной системе контроля. В 1959, 1960 и первой половине 1961 годов США, СССР и Великобритания не проводили взрывов.

Тем временем Франция в феврале 1960 года провела операцию «Голубой тушканчик», подорвав свою бомбу в пустыне Сахара. За год французы провели еще два атмосферных испытания — «Белый тушканчик» и «Красный тушканчик». Гагаринский апрель 1961 года ознаменовался для французов еще одним подрывом — «Зеленым тушканчиком». КНР тогда активно работала над своим ядерным оружием.

Андрей Сахаров называл происходящее «так называемым мораторием», подчеркивая его условность. Это был добровольный отказ от испытаний, сложившийся де-факто, а не де-юре. Переговоры продолжались, но постоянно заходили в тупик.

Камнем преткновения оставался вопрос инспекций. Американцы и британцы считали, что запрет должен дополнять международный контроль, способный отличить подземный взрыв от землетрясения и выявить тайное испытание. Москва же видела в международных инспекциях не гарантию безопасности, а канал для военной разведки.

«А, бомбовики пришли»

К лету 1961 года обстановка обострилась, перечеркнув благие намерения сторон. На встрече с Хрущевым в Вене в июне Кеннеди был резок. Он заявил, что США способны дважды уничтожить СССР, но и СССР может уничтожить США один раз.

На этой же встрече Кеннеди предложил сотрудничество в космосе, но Хрущев отказался. Такая двойственность хорошо отражала отношения двух держав: еще вчера они угрожали друг другу, а сегодня предлагали сотрудничать.

Операция «Залив свиней» в апреле 1961 года (высадка в Плайя-Хирон), где американцы поддержали вторжение кубинских эмигрантов для свержения режима Фиделя Кастро, а также возведение Берлинской стены в августе лишь усилили ощущение провала дипломатии.

По советской версии, западное давление вынуждало Москву снова прибегать к языку силы. За демонстрацией силы стояло стремление испытать новые образцы оружия.

10 июля Хрущев собрал в Кремле руководителей атомной промышленности и ученых. В кабинете, где ранее сидел Берия, находился Брежнев, тогдашний председатель президиума Верховного совета. Когда ученые вошли, Брежнев воскликнул:

А, бомбовики пришли!

Хрущев объявил: осенью СССР возобновит ядерные испытания. Он объяснил решение международной обстановкой и отставанием СССР по числу взрывов. Задачу сформулировал так: «Существенно увеличить нашу ядерную мощь и продемонстрировать империалистам, на что мы способны».

Сахаров писал: решение не обсуждалось, технические мотивы уступили политическим. Он попытался возразить Хрущеву, указывая, что в эпоху спутников новые ядерные испытания нецелесообразны. Ведь теперь не СССР нужно было догонять США, а наоборот, и в более тонком отношении. В записке Сахаров отметил:

Не считаете ли вы, что возобновление испытаний нанесет трудно исправимый ущерб переговорам о прекращении испытаний, всему делу разоружения и обеспечения мира во всем мире?

Это был один из первых эпизодов, когда Сахаров заговорил об ответственности ученых и политиков в одном контексте. До открытой антиядерной и правозащитной деятельности оставалось далеко.

Хрущев прочел записку, бросил взгляд на Сахарова и положил ее в карман. В тот момент он ничего не сказал. Но за обедом, во время одного из тостов, Хрущев вдруг разгорячился, покраснел и сорвался на крик. Он говорил без остановки не менее получаса. Двадцать лет спустя Сахаров пытался вспомнить слова главы:

Сахаров, не пытайтесь диктовать нам, политикам, что нам делать, как себя держать. Я был бы последний слюнтяй, а не председатель Совета Министров, если бы слушался таких, как Сахаров!

По книге Андрея Сахарова «Воспоминания»

Слова Хрущева звучали жестко, но присутствующим записку Сахарова не зачитали. Для них это выглядело иначе: глава правительства отчитывает ученого, посмевшего спорить. По воспоминаниям сына Никиты Сергеевича, Сергея, в разговоре с родными отец дал более развернутую оценку, которая не меняла сути: «Неужто я обо всем этом не знаю, но ведь американцы о разоружении и слышать не хотят. Он говорит о гуманизме, а я должен думать о безопасности страны. Начнись война, скольких людей ждет смерть, если мы не сумеем дать достойный отпор».

Сахаров был не единственным. В конце августа Юлий Харитон, научный руководитель КБ-11 (Арзамас-16), где работал Сахаров, пытался добиться отмены программы. Он обращался с этой инициативой к Брежневу, но его аргументы, полные технических тонкостей, прошли мимо ушей председателя и не убедили его.

Это была последняя попытка изменить решение на высшем уровне. Тем временем приказ начальства превращался в график подрывов. За три года перерыва накопилось много идей, расчетов и разработок, поэтому подготовка к испытаниям шла быстро, даже быстрее, чем в прошлые годы.

Коммунизм и цепная реакция

Поэтому «Джо-75» важен не сам по себе. Он стал первым взрывом новой серии. В атмосфере напряжения, накопившегося за годы моратория и охватившего советский ядерный проект, «Джо-75» послужил искрой, от которой вспыхнул пожар непрерывных испытаний.

США отреагировали почти сразу. По словам историка Алекса Веллерштейна, Кеннеди крайне резко воспринял прекращение моратория, но быстро увидел и политическую ценность: возобновление советских испытаний стало новым аргументом в антисоветской пропаганде. Той же осенью в американской прессе появилась карикатура на Хрущева: он летит над землей на метле, держа атомную бомбу с черепом и костями.

Тем же летом Хрущев продвигал программу движения к коммунизму, породившую знаменитое обещание «Нынешнее поколение будет жить при коммунизме». 30 августа 1961 года опубликовали проект программы, а 31 октября XXII съезд КПСС утвердил новую Программу партии. По воспоминаниям Анастаса Микояна, Хрущеву «был нужен эффект для народа». Советскому обществу Хрущев обещал коммунизм. США он хотел показать иное — растущую военную мощь СССР.

Как писал Сергей, сын Никиты Хрущева, у американцев было 24 173 ядерных боеприпаса всех видов против 2471 у Советов. Но настрой вождя оставался решительным:

Мы-де, в отличие от американцев, люди не кровожадные, это они намереваются бить по мертвым, а нам и одного раза достаточно

Сергей Хрущев

«Рождение сверхдержавы»

Этот настрой повлиял на плотность новой серии испытаний.

После «Джо-75» испытания шли почти непрерывно. В сентябре прошли «Джо-76» (9 килотонн) и «Джо-77» (16 килотонн). Вскоре испытания переместились на Новую Землю, арктический полигон, созданный в середине 1950-х. 10 сентября 1961 года испытали заряд мощностью 2,7 мегатонны.

Испытывали разные виды оружия: авиационные боеприпасы, боевые части ракет (в том числе запускаемые с полигона Капустин Яр), а также конструкции для проверки поражающих факторов. Мощность взрывов росла: от килотонн до сотен килотонн и мегатонн. Взрывы проводили в воздухе, на поверхности земли и на больших высотах. Целью было определить не только мощность заряда, но и проверить надежность его работы в предполагаемых условиях.

11 октября 1961 года на площадке Дегелен Семипалатинского полигона состоялся первый советский подземный взрыв — ядерное испытание № 117. Это положило начало новой практике: часть ядерных взрывов теперь проводили под землей, ограничивая выброс радиоактивных веществ в атмосферу.

Однако открытые подрывы не прекратились. Напротив, серия нарастала: испытательная программа из проверки отдельных зарядов превращалась в демонстрацию пределов ядерного оружия.

Кульминация и последствия

Кульминацией стал термоядерный заряд РДС-220, известный на Западе как «Царь-бомба». 30 октября 1961 года его сбросили с самолета над Новой Землей и подорвали примерно в четырех километрах над целью. Мощность взрыва достигла около 50 мегатонн.

Атмосферные взрывы загрязняли окружающую среду радиоактивными осадками. Последствия облучения жителей близлежащих районов позднее изучали медики и дозиметристы.

К 1963 году стороны договорились о частичном запрете ядерных испытаний. 10 октября 1963 года вступил в силу Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой, известный как Московский договор. Однако это не завершило историю: ядерные испытания переместились под землю, где их последствия для окружающей среды и здоровья людей оставались серьезной проблемой.

Испытание «Джо-75», малоизвестное и затерянное на фоне более крупных подрывов, стало водоразделом между мораторием и серией масштабных испытаний.

Всего через два месяца после него над Новой Землей взорвалась «Царь-бомба» — самое мощное оружие, когда-либо испытанное человеком.