Строительство нового Китая в 1950-х: Уникальные кадры советского фотографа Николая Драчинского

Примерно семь десятилетий назад, в конце 1950-х годов, советский фотокорреспондент журнала «Огонек» Николай Драчинский отправился в уникальную командировку. Его миссия состояла в том, чтобы запечатлеть стремительные преобразования в новом коммунистическом Китае, где после прихода к власти Мао Цзэдуна активно строился социализм. Страна готовилась к «Большому скачку», запускала грандиозные проекты и формировала народные коммуны. Драчинский неоднократно посещал Китай, путешествуя из крупных городов, таких как Пекин и Шанхай, в отдаленные деревни, на заводы и строительные площадки. Его объектив фиксировал как официальные торжества – парады, демонстрации, так и повседневную жизнь: лица рабочих, крестьян, детей, праздники и трудовые будни, показывая не только государственную витрину, но и тех людей, которые несли на своих плечах бремя перемен, вступая в новую эру.

Миссия в Китай

В 1957 году журнал «Огонек» поручил Николаю Драчинскому, своему опытному фотокорреспонденту, создать цикл репортажей о становлении социалистического Китая. Его задачей было задокументировать этапы социалистического строительства страны в ходе нескольких визитов.

Этот выбор был не случаен: Драчинский, родившийся в Донбассе (1917–1978), до войны уже работал на Дальнем Востоке, а к середине 50-х зарекомендовал себя как признанный мастер фотографии, особенно в жанре репортажа. Он был известен своими снимками жизни крестьян, рабочих и студентов, а также имел опыт международных командировок, включая успешно прошедшую выставку после поездки в Судан. В годы Великой Отечественной войны Драчинский служил военным журналистом, а в 1950-е публиковался в «Комсомольской правде» и «Огоньке», освещая события в Египте, Палестине, Сирии. Позднее он возглавлял газету «Известия» и организацию «Орбита», способствуя проведению советских фотовыставок по всему миру, включая масштабный проект «ФОТО-70», показанный в 121 стране. В конце жизни Драчинский экспериментировал с цветной фотографией и скончался в Москве.

Эпоха «Большого скачка»

В тот период Китайской Народной Республике (КНР), провозглашенной 1 октября 1949 года после победы коммунистов под руководством Мао Цзэдуна над силами Гоминьдана Чан Кайши, исполнилось лишь восемь лет. СССР первым установил дипломатические отношения и заключил с КНР договор о дружбе и взаимопомощи.

Первые годы правления Мао Цзэдуна были отмечены значительными трудностями. Несмотря на постепенное формирование плановой экономики, первая пятилетка (1953-1957) не принесла ожидаемого прорыва. В ответ на это, в 1958 году был объявлен «курс трех красных знамен», призванный ускорить развитие страны. Этот курс предусматривал:

• Форсированное строительство социализма по принципу «больше, быстрее, лучше, экономнее»;
• Политику «Большого скачка», направленную на укрепление индустриальной базы и коллективизацию сельского хозяйства;
• Создание народных коммун.

Что такое «Большой скачок»?

«Большой скачок» — это название второго пятилетнего плана развития КНР (1958-1961), инициированного Мао Цзэдуном. Целью было ускоренное достижение социализма путем быстрой индустриализации, коллективизации сельского хозяйства и стремительного увеличения производства.

Ключевым элементом стали народные коммуны — крупные объединения, насчитывающие в среднем по 20 тысяч человек. В этих коммунах фактически отменялась частная собственность: крестьяне питались в общих столовых, использовали общую утварь, а вся их жизнь была подчинена производственным задачам. К началу 1959 года в Китае было сформировано около 26 тысяч таких коммун.

От крестьян требовалось не только работать в полях, но и самостоятельно производить инвентарь, транспорт, а также плавить металл в примитивных домашних домнах. Эти меры должны были помочь достичь завышенных экономических планов, но на деле отвлекали людей от основной сельскохозяйственной деятельности и разрушали традиционный уклад жизни.

В коммунах вместо денег действовала система трудодней, которые обменивались на продукты. Нехватка продовольствия особенно сильно сказывалась на стариках, больных и беременных женщинах. По некоторым данным, среднестатистический крестьянин получал около 250 граммов пищи в день.

Параллельно проводилась кампания по борьбе с «четырьмя вредителями» (крысами, мухами, комарами и воробьями). Массовое истребление воробьев привело к нарушению экологического баланса, вызвав массовое размножение насекомых, что усугубило неурожаи. Несмотря на падение урожайности, государство продолжало изымать зерно согласно планам.

В итоге «Большой скачок» привел не к экономическому прорыву, а к резкому спаду производства и массовому голоду, став одной из величайших социальных катастроф XX века, унесшей жизни десятков миллионов человек.

Растущие противоречия между СССР и КНР

Конец 1950-х ознаменовался также появлением первых серьезных разногласий между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой. Мао Цзэдун крайне негативно отреагировал на критику культа личности Иосифа Сталина, а также на новый курс Никиты Хрущева, направленный на мирное сосуществование с западными странами и США.

«Мы, во-первых, защищаем Сталина, а во-вторых, критикуем его ошибки (...). В отличие от тех, кто чернит и уничтожает Сталина, мы относимся к нему исходя из реальной действительности», — заявлял Мао Цзэдун, председатель ЦК Коммунистической партии Китая.

Несмотря на стремление советского руководства предотвратить конфликт (Никита Хрущев посетил Пекин в 1958 году, а советская делегация участвовала в праздновании 10-летия КНР в 1959-м), доверие не было восстановлено. Встречи проходили напряженно: Мао Цзэдун настаивал на передаче ядерных технологий и осуждал визит Хрущева в США. Дальнейшее сближение СССР с Индией, на фоне ухудшения китайско-индийских отношений, также вызвало негодование в КНР.

Вероятно, одной из задач фоторепортажей Николая Драчинского было содействие укреплению советско-китайских отношений и предотвращение нарастающего раскола.

Парадный фасад новой республики

Именно в этих сложных политических условиях Николай Драчинский совершал свои поездки в КНР в период с 1957 по 1959 годы. Он не ограничивался лишь крупными городами, такими как Шанхай и Пекин, но также посещал деревни, промышленные объекты и строительные площадки в разных регионах страны.

Его ранние работы представляли собой официальную витрину новой республики: торжественные праздники, грандиозные стройки, «позитивные изменения» и прогресс социалистического строительства. Эти снимки, как правило, обходили стороной проблемы, связанные с политикой «Большого скачка».

В своих репортажах Драчинский демонстрировал советским читателям яркие фестивали и демонстрации, где бок о бок шли работницы текстильных предприятий, католические монахини и торговцы.

«Я видел эту площадь [Тяньаньмынь] в день праздничной демонстрации. Пестрый, радостный людской поток, подобно бурному паводку, захлестнул ее широчайшие берега. Демонстранты шли на протяжении нескольких часов, по сто человек в каждом ряду, и каждый нес букет цветов», — вспоминал фотокорреспондент.

«Над площадью проплывали макеты турбин, домен, станков. Над одной из колонн реял лозунг: «Во время 'Большого скачка' ускорим свое идеологическое перевоспитание».

Николай Драчинский

Параллели с Москвой

В своих путевых заметках Драчинский часто проводил параллели между китайскими и советскими городами, находя в Пекине отголоски Москвы. Он описывал: «Вскоре мы оказались на широкой, словно поле, площади Тяньаньмынь, что было похоже на наше пребывание на Красной площади в Москве. Есть некое историческое родство в судьбах этих площадей, а ворота Тяньаньмынь стали таким же знаковым символом, как Спасская башня Кремля».

Его описание демонстраций также было весьма понятным и близким советской аудитории.

«И снова горы угля, нефтяные вышки, цифры славных трудовых побед. Шагали пионеры, родители несли детей на плечах, везли в колясочках».

Николай Драчинский

Грандиозные стройки и мобилизация

Драчинский активно освещал масштабные строительные проекты. В одном из своих репортажей он подробно описал строительство Шисаньлинского водохранилища, расположенного в 50 километрах от Пекина, куда стекались тысячи добровольцев.

«Это поистине целая армия (...). Все стремятся попасть в Шисаньлин: рабочие и служащие столичных предприятий, студенты, военнослужащие народной армии, крестьяне из соседних деревень – все они поочередно прибывают сюда на определенный срок», — отмечал фотокорреспондент.

«Тысячи людей непрерывным потоком движутся к строительной площадке, заполняя все дороги и тропы. Это зрелище напоминает масштабное передвижение войск к линии фронта перед началом крупного генерального наступления».

Николай Драчинский

Истории обычных людей

Постепенно фокус работ Драчинского смещался в сторону более личных историй. Помимо глобальных строек и торжеств, его начали интересовать судьбы отдельных людей. Одним из таких сюжетов стала история молодой девушки-сварщицы из Ухани.

Николай Драчинский записал ее рассказ:

Начальник строительства комбината предложил: «Пойдемте, познакомлю с нашей Му Гуйин». И представил: «А вот и Юнь-мэй!»

Девушка, невысокая и хрупкая, в синих брюках и куртке, смутилась, когда ее назвали героиней. Она поведала: «Я жила в деревне, потом пришла на стройку. Меня определили в контору, но мне очень хотелось самой участвовать в строительстве домны. Начальник не отпускал, говоря, что это не женское дело... Я долго уговаривала его, чтобы меня перевели из конторы. В прошлом году поступила на курсы, которые вел Тун Цо-ли, наш нынешний бригадир. Через четыре месяца я уже работала самостоятельно. Вот и все... Тун Цо-ли учился сварке в Советском Союзе, в Днепродзержинске. Он настоящий мастер!»

Уже внизу Драчинский спросил товарища Ченя, почему девушку называют в честь древней героини-полководца. Чень, смеясь, объяснил: «Она долго спорила с начальником отдела кадров. Тот не хотел пускать ее на курсы, повторяя, что это не женское дело... «Не женское, — с гневом воскликнула девушка, — а Му Гуйин!» Так за ней и закрепилось это имя».

Встреча в Запретном городе

Другой яркой зарисовкой из путевых дневников Драчинского стала случайная встреча в Запретном городе.

Фотокорреспондент так описал этого человека:

У небольших ворот, украшенных цветной керамикой с изящным орнаментом, трудился старик. Рядом с ним стояли внуки – мальчик и девочка, девочка держала его синюю куртку. Дедушка пытался закрепить отвалившуюся керамическую плитку с помощью колышков и палочек.

— Так она все равно не будет держаться, — заметил товарищ Лян, наблюдая за его стараниями.

— Не будет, — согласился старик. — Нужно закрепить цементом, иначе упадет и может разбиться. Посмотрите, какая красота! — Старик рукавом протер плитку с голубым, желтым и пурпурным узором. — Выглядит, будто только вчера сделали… Вы не подскажете, где можно найти цемент?

— Вы, должно быть, мастер, вам виднее.

— Я не мастер. Я из Сычуани, выращиваю рис в кооперативе, — улыбнулся крестьянин.

Выяснилось, что он приехал в Пекин погостить у сына, который получил образование в СССР и теперь работал на атомном реакторе. В тот день дед с внуками пришел сюда на прогулку, заметил отваливающуюся плитку и решил помочь. Крестьянин узнал, как пройти в дирекцию, надел куртку, взял внуков за руки и направился по ступеням, по которым когда-то ступала лишь нога Императора.

Образы китайских детей

В объективе Драчинского часто оказывались китайские дети. В своих записях он нередко отмечал их сходство с советскими пионерами.

«Рядом с нами, у высокой колонны с каменным львом, стояли трое пионеров: два мальчика и девочка в синей кофте в горошек. Используя бумажный рупор, они громко призывали прохожих соблюдать чистоту на улицах и дома. Выполнив свою записанную в тетрадке программу, пионеры отправились дальше», — описывал фотограф.

«Дети всюду прекрасны; в Китае они просто восхитительны. Милые, доверчивые, веселые, деятельные и трудолюбивые…»

Николай Драчинский

Наследие фотографа

Цветные работы Драчинского из его китайских путешествий украшали страницы «Огонька», а один из выпусков журнала вышел с его цветной обложкой, изображающей демонстрацию в Пекине в восьмую годовщину образования КНР. Позже эти фотографии послужили иллюстрациями к его собственной книге «Китайское путешествие». Хотя в книге снимки были представлены в небольшом черно-белом формате, путевые очерки были изданы полумиллионным тиражом и переведены на китайский и немецкий языки.

450 000 экземпляров книги «Китайское путешествие» было выпущено в СССР.

В 2017 году, к столетию фотографа, китайские работы Драчинского вновь были представлены публике на выставке в рамках Международного фестиваля фотографии в Пинъяо, КНР. Кураторами выступили его вдова Алла Вахромеева и искусствовед Ирина Чмырева.