Битва за Донбасс: Анализ Позиций, Стратегий и Шансов на Прорыв

Начало года ознаменовалось стабилизацией линии фронта в зоне конфликта. Несмотря на значительное увеличение ударов по промышленным объектам, энергетической инфраструктуре и тыловым базам, продвижение войск на большинстве направлений исчисляется всего лишь сотнями метров. Однако это не свидетельствует об исчерпании потенциала сторон или их готовности к завершению противостояния. Россия и Украина активно готовятся к новой фазе эскалации, стремясь создать условия для будущего решительного прорыва.

Почему ни одной из армий пока не удается добиться решающего преимущества, на что делают ставку Россия и Украина, и при каких условиях ситуация на фронте может резко измениться – об этом пойдет речь в данном материале.

Когда наступление замирает

В военной теории понятие «позиционный тупик» не всегда означает полное отсутствие движения. Наступление может продолжаться на километры, но не приводить к прорыву, если противник методично отступает на заранее подготовленные рубежи, сохраняя при этом управление и боеспособность.

Ещё одним признаком и логичным следствием такой ситуации является война на истощение. В ней преимущество получает та сторона, которая способна нанести противнику максимальные потери в живой силе и логистике на конкретном участке, либо же разрушить его критически важную инфраструктуру.

Подобное «перемалывание» ресурсов может продолжаться длительное время. Разгромленные подразделения пополняются новыми бойцами, уничтоженная техника заменяется новой, а потери в топливе и боеприпасах восполняются. Но любой ресурс ограничен, и дефицит рано или поздно начинает сказываться на наиболее уязвимых участках.

Именно в такой момент начинает действовать принцип больших масштабов:

Совокупность множества количественных факторов — дронов, топлива, обученной пехоты — переходит в качественное измерение. И фронт неизбежно начинает обваливаться, по крайней мере, локально.

В конечном итоге выигрывает тот, кто обладает пусть минимальным, но постоянным перевесом в ресурсах и личном составе. В продолжающемся уже пятый год противостоянии России и Украины обе стороны делают ставку именно на это: вынудить противника к политическим уступкам под угрозой военной катастрофы.

Это удаётся с переменным успехом. В первую очередь потому, что в современной войне классические принципы общевойскового боя — глубокие охваты и массированные танковые удары — утратили прежнее значение.

Одновременно огневой мощи современных высокоточных средств, прежде всего беспилотных летательных аппаратов (БПЛА), пока недостаточно, чтобы разрушить укрепленные позиции противника даже на отдельных участках фронта.

Однако, оказавшись в схожих тактических условиях, стороны со временем выбрали принципиально разные стратегии для достижения победы.

Россия сосредоточилась на «ползучем» наступлении на наиболее уязвимых участках фронта и медленном окружении городов, на удержание которых Украина вынуждена тратить свой самый дефицитный ресурс — подготовленную пехоту. В сочетании с массированными ударами по электростанциям, промышленным предприятиям и логистическим узлам это ведет к постепенному истощению оборонительных возможностей Вооруженных сил Украины (ВСУ), а значит — и их надежд вернуть утраченные территории.

В Донецкой Народной Республике под контролем киевских властей осталось меньше 15 процентов территорий. Вот мы движемся спокойно, но уверенно к решению этих задач.

Владимир Путин, президент России

Хотя президент Украины Владимир Зеленский формально никогда не отказывался от планов «вернуть границы 1991 года», изменения в его заявлениях очевидны. За последние несколько лет они свелись к «остановке войны по линии фронта» и получению гарантий безопасности от союзников вместо полноценного членства в НАТО.

При этом Зеленский и его союзники не спешат признавать поражение, поскольку ни один из военных провалов на фронте с 2022 года не стал для Украины критическим. Кроме того, тактические поражения позволяют ВСУ, пусть и с переменным успехом, адаптироваться к новым реалиям боевых действий и наносить асимметричные удары, усиливая эскалацию в международном масштабе.

Военная стратегия Украины в этой части имеет два измерения — политическое и технологическое. Первое, и об этом открыто говорит Владимир Зеленский, связано с социальной и экономической дестабилизацией внутри России. Иными словами, атаки на нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ), торговые порты и гражданские автомобили на федеральных трассах не преследуют цель нанести ущерб российским военным. Дефицита топлива для танков, самолетов и грузовиков не предвидится даже по оценкам украинских аналитиков. Главная задача — сделать ущерб от боевых действий заметным в масштабе всей страны, а не только на прифронтовых территориях.

Вторая, технологическая часть украинской стратегии устроена сложнее. Она включает две основные задачи, которые также открыто декларируются: максимально замедлить российское продвижение и уничтожить как можно больше солдат, даже ценой потери территорий. Главная роль в этой стратегии отводится продвинутым системам разведки и ударным БПЛА, но еще важнее — скорости внедрения связанных с ними технических новшеств.

Сейчас мы должны произвести около 10 миллионов беспилотников в течение этого года. Но мы можем удвоить этот показатель.

Владимир Зеленский, президент Украины

Технологическое преимущество в этой войне не закрепляется раз и навсегда. Если одна из сторон не успевает отреагировать на улучшение характеристик тактических ударных дронов противника, растут ее потери. Это работает в обе стороны: пока армия приспосабливается к новой угрозе, противник получает время на следующий цикл модернизации — БПЛА, систем обнаружения и защиты.

В такой гонке не обязательно обладать абсолютным превосходством. Достаточно на время оказаться на шаг впереди: тогда противник вынужден перестраивать тактику и замедляться, а другая сторона получает передышку для восстановления потрепанных боями частей и подготовки следующего хода.

Призраки победы

Однако декларация плана и его воплощение в жизнь — принципиально разные вещи. В любой стратегии неизбежно возникают слабые звенья, которые в нормальной ситуации заставляют пересматривать ее ежемесячно.

На первый взгляд, технологическая часть украинского «плана победы» опирается на качественную комбинацию связи, разведки и системы управления. Для нее подбирается соответствующая материально-техническая база: конкретные дроны, системы обнаружения, спутниковый интернет. Российские специалисты считают одной из ключевых опор этой системы американскую аналитическую платформу PalantirПрограммная платформа для анализа больших данных и разведки, часто используемая в государственных и оборонных секторах.. Она способна обрабатывать огромные массивы данных с помощью искусственного интеллекта: спутниковые снимки, изображения с дронов, публикации в соцсетях. Главное — платформа позволяет оперативно выдавать целеуказания в реальном времени.

Непосредственную разведку ведут крупные дроны самолетного типа, способные проникать на глубину до нескольких сотен километров. Однако основным инструментом в этой цепочке для ударов по логистике в оперативной глубине стали американские дроны Hornet («Шершень»), получившие в России прозвище «Марсианин». Их главное преимущество — высокая скорость и интегрированные элементы искусственного интеллекта.

Что известно о БПЛА Hornet?

Hornet — американский барражирующий боеприпас, или дрон-камикадзе, разработанный компанией Swift Beat LLC. Аппарат, который связывают с разработками при участии бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта, массово применяется подразделениями ВСУ для ударов по российской логистике и бронетехнике.

Дрон самолетного типа оснащен оптико-электронной системой распознавания и захвата целей на основе искусственного интеллекта. Hornet, который также называют «Марсианином-2», летит к цели на основе данных спутниковой навигации и инерциально-оптической одометрии. Это позволяет минимизировать участие оператора.

Известны случаи, когда Hornet долетал до автомобильного пункта пропуска Донецк (Изварино), который находится примерно в 160 километрах от линии фронта.

Дрон может нести до пяти килограммов полезной нагрузки. Российские саперы находили в «Шершнях» осколочные и кумулятивно-осколочные боевые части нескольких типов. При этом «Марсианин-2» остается относительно простым и дешевым средством поражения: стоимость комплекса оценивают примерно в пять тысяч долларов.

Но Hornet — не революционное «чудо-оружие», а аппарат, отражающий современные технологические тренды. Как показала практика последних недель, поражать его возможно силами мобильных огневых групп, которые начали появляться на фронте еще в конце 2024 года.

Российской армии потребуется время на разработку и внедрение новой тактики борьбы с такими БПЛА. В частности, мобильные огневые группы придется усиливать дронами-перехватчиками, которых пока не хватает, а также современным акустическим оборудованием и радарами.

Вместе с тем эта проблема преодолима, вопрос заключается только в сроках адаптации. Пока нет свидетельств, что благодаря связке Palantir и Hornet ВСУ удалось парализовать российскую логистику на каком-либо направлении.

Тактика ударов Hornet может оказаться переоцененной, по крайней мере, в рамках стратегических целей, которые декларирует Украина. Прежде всего потому, что она не позволяет устранить критические уязвимости собственной системы безопасности: нехватку резервов, дефицит ПВО даже для защиты столицы, многомиллиардный дефицит военного бюджета — несмотря на западную помощь.

При этом на фронте продолжается российское наступление. К концу июня оно развивается преимущественно на трех направлениях:

• в районе Константиновки;
• в окрестностях Доброполья;
• и под Красным Лиманом.

Усложнение логистики влияет на темпы продвижения, но не меняет общей логики боевых действий. Война на истощение требует от обеих сторон постоянно пополнять личный состав, технику и запасы. Способность поддерживать этот ритм со временем становится одним из ключевых факторов на фронте.

Военная наука называет кульминационной точкой наступления момент, когда ударной группировке требуется пауза для восполнения сил и перегруппировки. При этом долгие боевые действия редко завершаются одним быстрым прорывом. Преимущество получает та сторона, которая дольше сохраняет темп, быстрее адаптируется к новым угрозам и последовательно наращивает давление на ключевых направлениях.

Для России это означает, что постепенное продвижение при устойчивом снабжении и наличии резервов со временем может дать результат, которого невозможно добиться одним рывком.

«Их цель — новое наступление»

Российский политолог Богдан Безпалько считает, что переориентация украинских дальнобойных ударов на топливные хранилища в приграничных регионах и нефтеперерабатывающие заводы в других частях России не привела к проблемам со снабжением войск в зоне конфликта. Он отметил, что имеющихся запасов горючего достаточно для текущих потребностей армии, а ее снабжение остается одним из приоритетов властей.

«Такие удары не способны нанести России серьезный урон или существенно замедлить продвижение ее войск», — сказал аналитик.

Рассчитывать на массовую панику еще более глупо. Даже в Иране, противовоздушную оборону которого США прорвали практически полностью, подобных ситуаций не наблюдалось.

Богдан Безпалько, политолог

С ним отчасти соглашается военный аналитик, полковник Генерального штаба в отставке Андрей Демуренко. Он также считает, что удары по топливной инфраструктуре не способны кардинально изменить положение дел на передовой.

Но тактику налетов БПЛА нового типа, применяемых в зоне боевых действий, офицер оценивает иначе. «Такое постоянно происходит с обеих сторон. И тактика постоянно меняется, и новые подходы к конструированию дронов», — отметил он.

Этот фактор мог бы стать заметным для российских войск лишь в случае, если Украина сумеет существенно расширить применение такой тактики.

Андрей Демуренко, военный аналитик, полковник Генерального штаба в отставке

По его мнению, более чувствительным мог бы стать сценарий, при котором Вооруженные силы Украины сосредоточат расчеты Hornet на одном из приграничных направлений и попытаются использовать это как часть более широкой наступательной операции.

«Полностью исключать такой вариант нельзя. Максимальная задача Украины — создать локальное преимущество на конкретном участке и попытаться развить его. Но там, где сосредоточены значительные российские силы, в Донбассе и Запорожье, реализовать такой сценарий невозможно», — отметил Демуренко.

При этом, по его словам, после событий в Курской области российское командование относится к подобным сценариям внимательно и учитывает их при планировании.

Но я вас уверяю: после истории с Курской области такие сценарии рассматривают предельно серьезно. Особенной неожиданностью это не станет, и резервы на парирование вторжения точно найдутся.

Андрей Демуренко, военный аналитик, полковник Генерального штаба в отставке