В Иране завершаются шестидневные траурные церемонии прощания с бывшим верховным лидером Али Хаменеи. Он погиб в феврале в результате американского авиаудара по Тегерану, в начале военной операции США на Ближнем Востоке. Подготовка к похоронам национального масштаба, в условиях продолжающейся войны, заняла несколько месяцев. Траурная процессия прошла через иранские города Тегеран и Кум, затем — через иракские Наджаф и Кербелу, и завершится в родном Мешхеде. В столице десятки тысяч людей собрались у Большой мечети Мосалла имама Хомейни, скандируя «Смерть Америке!» и «Мы идем за вами!». Они требовали возмездия и высказывали угрозы в адрес Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху. Фотограф Валерий Мельников оказался в Тегеране в это время и запечатлел участников церемонии, пришедших проводить аятоллу в последний путь и требовавших отмщения.

В моем детстве дома стояла старая ламповая радиола, сочетавшая проигрыватель пластинок и радиоприемник. Телевизора тогда ещё не было. По вечерам мне нравилось крутить ручку настройки, пытаясь поймать зарубежные радиостанции.

Ползунок на шкале приёмника скользил с запада на восток. Как сейчас помню, я часто останавливался на отметке «Тегеран», слушая экзотическую музыку из далёкой страны и сообщения на непонятном языке...

«...И в Тегеран!»

Перед полётом в Тегеран я отправился в иранское консульство за журналистской визой. Обычно её оформляют онлайн, без личного присутствия. Однако на этот раз пресс-атташе консульства пригласил меня на встречу.

Господин Али Халилу встретил меня, соблюдая все правила восточного этикета. Он отметил красоту моего имени, выразил благодарность за проявленный интерес к Ирану в столь непростое время и пообещал встретить в аэропорту, а также оказать содействие в работе в Тегеране.

Прямых рейсов не было, поэтому рано утром я вылетел в Стамбул. В самолёте я быстро уснул и проснулся, лишь когда командир объявил о посадке в аэропорту Оренбурга. Оказалось, южное воздушное пространство России было закрыто.

После дозаправки самолёт продолжил путь в Стамбул. Впереди было ещё четыре часа лёта. На пересадку до Тегерана я уже не успевал. Однако мне невероятно повезло: я смог купить билет на последний рейс из Стамбула в Тегеран, так как в ближайшие дни воздушное пространство над иранской столицей планировалось закрыть из-за траурных событий.

Ночной рейс в Тегеран, ещё три часа полёта — и вот самолёт приземляется. Не успеваю я даже ступить в телетрап, как меня встречает молодой человек. Прямо на взлётной полосе мы садимся в старый чёрный автомобиль, который везёт нас к зданию аэропорта.

Путь до отеля занял примерно час.

Было ещё раннее утро, но жители уже направлялись в город, чтобы принять участие в прощании с верховным лидером Ирана, Али Хаменеи.

«Плотность толпы нарастает»

Движение заметно замедлилось. Внезапно наш автомобиль почти без торможения въехал в бампер впередистоящей машины. Я посмотрел на водителя. Он не смотрел на дорогу, а наблюдал за окном. Рядом с нами на высоком флагштоке развевался огромный чёрный флаг, поднятый в дни траура. Водитель просто высунул руку из окна и что-то показал жестом другому водителю. Никаких проблем не возникло. Все продолжили медленно двигаться.

По приезде в отель мы быстро заселились: скоро предстоял выезд к месту прощания. Сотрудник отеля попросил паспорт, но вернул мне ксерокопию, а сам документ запер в сейфе на ресепшене, якобы в качестве депозита. Вероятно, была и другая причина: мой номер был «за счёт заведения». В итоге я остался без документов.

У входа в отель уже собралась группа журналистов. Всех усадили в автобус, и мы отправились на утреннюю молитву в главную мечеть Ирана — Мосаллу. Этот молитвенный комплекс площадью 600 тысяч квадратных метров способен вместить до миллиона человек. Здесь проходит церемония прощания с Али Хаменеи и членами его семьи, которые погибли 28 февраля в результате израильского удара по резиденции главы Ирана.

После короткой поездки мы вышли из автобуса и направились к мечети. Людей было невероятно много, все одеты в чёрное. Создавалось впечатление, что чёрный цвет является национальным кодом Ирана.

Плотность толпы неуклонно росла.

Такое количество людей я видел в последний раз на концерте Depeche Mode в Москве в 2017 году.

По пути нам встречались некие приспособления, похожие на мангалы: в них тлели специальные угли, а мужчины разгоняли дым вокруг. Я так и не понял их предназначения. Мы протискивались сквозь толпу к входу в комплекс. Людей было уже очень много. Наш сопровождающий, Мостафа, не рассчитал время, и мы опоздали на молитву.

Однако мы всё равно направились к центральной площади комплекса. Плотность толпы была максимальной, пробираться вперёд оказалось очень сложно. Группа растянулась. Нас заранее предупреждали, что желательно не теряться. Но я всё же упустил Мостафу из виду — его «отличительная» чёрная рубашка полностью сливалась с общей массой людей.

Вокруг все были одеты в чёрное.

«Было бы обидно получить за американцев»

Внезапно группа женщин начала скандировать: «Мак бар Амрика! Мак бар Амрика!»

Я почувствовал эмоциональную агрессию, направленную в нашу сторону. Вероятно, меня и ещё одного парня из группы приняли за американцев, так как мы оба были светловолосыми. В какой-то момент возникло ощущение, будто я оказался в фильме с плохим финалом, где есть похожая сцена с иностранцами в чужой стране.

На всякий случай я несколько раз громко произнёс по-арабски: «Сахафи руси!» (русский журналист).

Я не понимал фарси, но люди встретили нас радостным приветствием. Агрессия мгновенно исчезла.

Конечно, было бы досадно пострадать за американцев. Особенно учитывая, что, по словам коллег, американским журналистам в Тегеране во время похорон предоставлялись приоритетные условия для работы. Настоящая демократия с обеих сторон.

Мы спускаемся на нижний уровень комплекса, на площадь, где встречаем другую часть нашей группы. Здесь уже нет такой давки, все спокойно расходятся и работают. Над площадью натянуты резиновые трубы, из которых непрерывно распыляется вода. В воздухе образуется влажный туман, приносящий лёгкую прохладу.

За высоким ограждением на возвышении находились гробы с телами Хаменеи и его родственников. Однако доступа туда не было. Как пояснили сопровождающие, сегодня вход был закрыт для всех.

Было всего девять утра, но воздух уже стремительно нагревался. Все быстро завершили работу и направились в отель. Мне казалось, что после 10-11 утра находиться на улице становилось невыносимо.

Из-за местной специфики работа журналистов строго регламентирована, особенно в последнее время. Мы можем передвигаться только в составе группы и под присмотром.

Наш сопровождающий, Мостафа, предложил вечером съездить на базар и в соседнюю мечеть Имамзаде Салех. К слову, в этой мечети похоронены иранские физики-ядерщики, погибшие в результате израильской атаки в 2025 году.

Я не люблю работать в составе пресс-туров, но выбора не было. Необходимо было использовать любую предоставленную возможность.

«Ко мне подходит местный житель. Его зовут Костя»

Вечером жара спала, и мы отправились на рынок. Это был небольшой рынок, не главный в Тегеране, но в нём был сконцентрирован весь восточный колорит в миниатюре.

У входа сидел мужчина с очень грустными глазами, продавая ярких жёлтых попугайчиков. Все бросились снимать эту милую сцену, но мужчина, казалось, не обращал на это никакого внимания.

Внезапно один из членов нашей команды почти крикнул: «Финики!» Некоторые журналисты потеряли остатки профессионализма и перешли в режим шопинга. Одна из девушек всё же умудрилась одновременно взять интервью у продавца тутовника: одной рукой она держала микрофон, а другой отправляла ягоды в рот. Тут явно проявился высокий уровень профессионализма.

Ко мне подошёл местный житель по имени Костя. Он родом из Ростовской области, но уже много лет проживает в Иране. Костя пригласил меня в гости и оставил свой номер телефона.

Краем глаза я заметил, как один из сопровождающих снимал наше общение на видео и тут же куда-то его отправлял.

Я поблагодарил Костю за гостеприимство, и мы разошлись. Затем мы успели зайти на вечернюю молитву в очень красивую мечеть Имамзаде Салех.

Уже стемнело. Завтра предстоял важный день, и мы вернулись в отель.

«Траурный кортеж изменил маршрут»

Основная процессия с гробами Али Хаменеи и его родственников должна была рано утром отправиться из комплекса Мосалла в центр города, к площади Энгелаб. Мы выехали из отеля в сторону центра в шесть утра. Мостафа сказал, что мы должны успеть добраться до согласованной точки съёмки, прежде чем улицы будут перекрыты.

Но улицы уже оказались перекрыты, и часть пути мы проделали пешком. Согласованная точка для работы — крыша здания. Оттуда предполагалось снять проезд автомобиля с гробами, что очень хотели запечатлеть все журналисты и жители Ирана.

В какой-то момент нам разрешили выйти из здания на улицу и свободно присоединиться к шествию местных жителей, идущих проститься с аятоллой. «Только далеко не расходитесь», — попросили нас.

Широкая улица была целиком заполнена людьми. Они несли национальные флаги Ирана, портреты Али Хаменеи. Часто встречались фотографии, где новый аятолла Моджтаба Хаменеи целует советскую снайперскую винтовку СВД. Особенно выделялись в толпе самодельные плакаты с надписями на английском: «Kill Tramp!», «Tramp yellow dog must be killed!» (что дословно можно перевести как «Бродячую жёлтую собаку нужно убить!») и другие подобные по смыслу. Очевидно, в фамилии Дональда Трампа была допущена ошибка...

Все надписи были на английском, хотя в Иране на нём почти никто не говорит. Очевидно, они предназначались для внешней аудитории.

Общая атмосфера почему-то напоминала первомайскую демонстрацию: настроение было преимущественно приподнятым. Отличался лишь дресс-код — total black, что в июле было весьма тяжело.

Воздух стремительно нагревался, и я решил вернуться в здание, чтобы немного отдохнуть.

И это было очень вовремя. Наш Мостафа объявил, что траурный кортеж внезапно изменил маршрут и не пройдёт по нашей улице. Он предложил небольшой группой попытаться прорваться к центру сквозь толпу. Я согласился на этот марш-бросок.

Мы двинулись вперёд. Вероятно, примерно в то же время участники шествия тоже узнали об изменении маршрута и двинулись в обратном направлении. Толпа постоянно скандировала: «Мак бар Амрика! Мак бар Израэль! Мак бар Трамп! Мак бар Биби Нетаньяху!» («Смерть Америке! Смерть Израилю! Смерть Трампу! Смерть Биби Нетаньяху!»).

Воздух был уже очень горячим — казалось, будто тебя постоянно обдувает из тепловой пушки. Я ощущал раскалённый асфальт даже через подошвы кроссовок.

Однако власти позаботились о людях: волонтёры раздавали воду, иногда арбузы. Каждые 100-200 метров мужчины поливали толпу холодной водой из автомоек, шлангов и даже с пожарных выдвижных лестниц. Я попал под очередную мощную струю воды. Чёрная рубашка мгновенно высыхала на солнце, но это приносило кратковременное и приятное облегчение.

В какой-то момент перед входом в тоннель толпа остановилась. Я приближался, в висках уже стучало. Под ногами впереди лежали сотни пустых бутылок. Разъярённые люди бросали бутылки с водой в огромный баннер с портретом Трампа, висевший над входом в тоннель. Часть бутылок достигала цели и падала вниз.

Мы вышли из тоннеля, прошли ещё сотню метров. Движение почти остановилось. Плотность толпы была невероятной. Мостафа куда-то звонил, а затем жестом объяснил: дальше пройти невозможно, придётся возвращаться на базу.

Все были очень расстроены. Мы понимали, что на площадь не попадём и не увидим кульминации прощания. Мы пробирались обратно сквозь толпу по автомобильному тоннелю. На выходе из тоннеля люди выглядели уже спокойными.

Горячий асфальт был усеян мелкими клочками ткани и тысячами пластиковых бутылок.

Я поднимаю голову — портрет Трампа исчез.